Крылья и оковы материнской любви

Вот тут и происходит расхождение в понимании смысла и содержания материнского труда. Один путь – дело кропотливого ненасильственного раскрытия неповторимой индивидуальности, тщательный подбор наиболее подходящего вооружения, создание ситуаций для получения необходимого практического жизненного опыта, выверенная и последовательная, обязательно последовательная, система требований, создание пространства ожиданий, сбалансированная система запретов и поощрений, наука создания и поддержания мотиваций и освоение навыков соответствия самому себе. Это путь улитки, которая движется медленно, но движение ее не знает пауз, потому что только так улитка проходит по лезвию бритвы. Этот путь требует от женщины гармоничного сочетания безусловной любви и глубоких знаний, умения радоваться процессу, взаимному процессу познания матерью и ребенком друг друга, и непривязанности к результату.

Другой путь – дело борьбы за максимальное соответствие ребенка тем требованиям и ожиданиям, которые для него заранее приготовлены. «Ты наш. Ты мой. Откуда ты можешь знать, что тебе лучше? Откуда ты можешь знать, чего ты хочешь и вообще, откуда ты знаешь, что надо хотеть?»

Слышите звон шпаг, видите собрание родственников, которые на военном совете решают, как вразумить, как заставить, как победить? Победить это неправильное существо, каким-то ошибочным путем пришедшее в наш мир. Вот оно, великое страдание. Вот повод для жалоб, для поиска сочувствия, для просьб и требований помощи в борьбе. Посочувствуйте, люди добрые, не повезло, нет благодарности за все мои страдания. Я же его в муках рожала, помните! Как будто кто-то рожает иначе. Но что интересно, муки здоровых нормально проходящих родов забываются почти мгновенно. Кто бы иначе стал рожать повторно или в третий раз. Помнят их или, вернее, спекулируют ими те женщины, которые превратили свое материнство в героический поступок, которые не находят радости, творчества, удовлетворения в процессе, в процессе, чуть не сказала «воспитания», нет, в данном случае, чтобы подчеркнуть смысл, лучше будет сказать в процессе взращивания и обязательно одновременно происходящем процессе собственного ученичества и творчества. Прочтите «Похороните меня за плинтусом» Павла Санаева. Лучше не рассказать.

А право и силу на эти страдания и на эту борьбу всегда можно почерпнуть в окружении, в социально-психологическом мире, который в таком случае представляют родители. И делает все это мать с ребенком не для себя и, что самое страшное, не для него. Делает она это все для «Нас», для нашего клана, для нашего мира, для страны, выбирайте масштаб – и тогда с чистой совестью и полным правом можно требовать помощи, можно даже признать поражение и предложить социуму: тебе нужен новый винтик? Забирайте, вы мне поручили, но подсунули уж какое-то слишком сложное задание, ну не справилась я, не смогла, берите, доделывайте, пользуйтесь. И берут, и доделывают, как могут, и пользуются, если удалось, или выбраковывают, если не справились.

Я готова услышать закономерный вопрос: а что, на пути взращивания ребенка не надо учить, как жить среди людей, для него что, нет правил и порядка, нет «надо» и необходимостей? Я уже говорила и повторюсь: есть, обязательно есть. Взращивая неповторимость и индивидуальность, мы тем более тщательно вооружаем его знаниями и умениями для жизни среди людей, для достижения своих целей, для нахождения компромиссов и умения идти к цели, а еще умениями во всей этой обязательно существующей в социальной жизни, борьбе и соревновании, сохранять самое драгоценное – самого себя для себя. Потому что только обладающий собой для себя может быть свободен, поскольку свобода идет изнутри. Процесс взращивания создает внутреннюю жизнь ребенка и опору взрослому человеку, а навыки для внешней жизни, кто спорит об их надобности, они – непременное условие успешной реализации человека.

Мир, который она дала

Источник силы: мир, в который она привела.

Мать может и должна заботиться о том, в какой мир она приведет ребенка, потому что, как ни выкручивайся, как ни притворяйся, все равно никакая мать не может дать ребенку ничего, кроме мира, в котором живет она сама. И это не обреченность и не инфернальность, это факт. По большому счету ничего у нас больше нет. Будет это мир любви и заботы, или мир, где деньгами и несчетным количеством вещей и подарков измеряются отношения, или мир, полный трудов, ссор, ошибок, нереализованных планов… Но чаще всего это мир, в котором намешано всего понемножку.

Если мать живет в мире, где ходят в театры и на концерты, слушают музыку, ездят на природу, то в этот мир она и родит ребенка. Если родители – люди, которые ездят на дачу, ходят на рыбалку, спускаются по рекам на байдарках – это будет и для ребенка такой же мир. Если это безумный мир работы, работы, и ничего другого там нет, там делается только карьера, – это будет такой мир. Если это мир низов, распада, если там пьют, если там агрессия, – значит, в таком мире родится и ребенок.