Крылья и оковы материнской любви

Откуда это? Почему счастье и радость вдруг становятся жертвой и подвигом?

Давайте рассмотрим, что такое жертва и что такое подвиг.

Мы выросли в культуре, где страдание, «несчастность», почитается качествами благородными и достойными. Мы выросли в мире, где страдать и быть несчастным не стыдно, а порядочный человек просто не имеет права быть счастливым и довольным. До сих пор, хотя многие уже и источников не назовут и книжек тех не читали, люди не стесняются говорить или соглашаться с теми, кто так любит говорить, что мы выросли из гоголевской «Шинели» и из Достоевского. Такая культурно оправданная спекуляция. Благородство и достоинство не в преодолении, а в процессе. Может быть, это так и было, тогда, когда это было сказано, кстати, было это почти двести лет назад, однако мир изменился, изменились ценности, цивилизация обрушилась на нас кучей своих благ, освобождая людей от траты жизни на мелочи, на быт, на выживание. Жить уже не просто можно. Жить надо!

Да, беззаботный и не требующий никаких усилий Рай не наступил, да и не наступит, ничего не дается по щучьему велению, ничего не дается само собой. Какие замечательные сюжеты для желающих страдать!

В словарях древнерусского языка слово «подвиг» имеет много трактовок, но основное и главное, что подвиг – это долгое, трудное и бескорыстное дело. И только потом, гораздо позже оно обретает значение борьбы, военной победы. Так известное клише «материнский подвиг», бывшее когда-то совсем даже не клише, а обозначением и напоминанием, что, решаясь на материнство, женщина должна быть готова к долгому и бескорыстному труду, что быть матерью – это такая непростая работа, обрело со временем в бытовой культуре звучание чего-то героического, оттенок вполне воинственный, а следовательно, и спекулятивный.

За что же мы боремся и с чем воюем? Боремся чаще всего с ребенком, за него же и воюем. С кем воюем – да с ним же самим. И на этом фоне, в этом контексте напрочь теряется мысль о том, что мать рождает человека, у которого будет своя жизнь, своя судьба, и будет это какой-то другой, иногда совершенно не похожий на нее человек. Остается одно: «Я тебя родила, ты у меня будешь человеком, по образу и подобию моему», перехватывая у творца, или, если хотите, у реальности их функцию.

Да, я не единожды говорила и еще не раз повторю: для ребенка, маленького ребенка, родители – боги, всесильные и всевластные. Но мы-то взрослые, мы должны, обязаны, учитывая это и стараясь быть добрыми и справедливыми, помнить, что мы – люди, и то, что мы смогли и захотели дать биологическую жизнь и навыки жизни в мире людей и среди людей, не дает нам никакого права на судьбу ребенка, на его душу, на мир его переживаний и чувствований. Если уж идти совсем до конца, родители – это садовники, а не строители. Да, садовнику проще: если он любит тюльпаны, то он не будет сажать розовые кусты, чтобы потом обдирать с них листья, делая розу похожей на тюльпан. Но сходство в том, что хороший садовник знает, насколько даже растения одного сорта требуют индивидуального подхода, а из одинаковых семян можно вырастить небывалый по размеру или вкусу плод, а можно что-то чахлое и еле живое. Так что уж говорить о человеках? В ребенке, простите за банальность, как в зерне, в семечке, уже заложено, хоть и сокрыто пока от глаз, существо, которое пришло в мир. Это не безликий строительный материал, из которого хочу сарай постою, хочу – замок.

Принимая на себя подвиг, то есть долгий и бескорыстный труд по взращиванию человека, мы вступаем в мир неизвестного. Есть в жизни каждой матери такой трепетный, сакральный момент – первое знакомство с только что родившимся ребенком, первый взгляд, первая встреча. Да, конечно, успехи медицины практически лишили нас полного неведения, мы очень рано узнаем пол ребенка, какие-то его физические характеристики, наука в угоду конъюнктуре, моде, социальному запросу пытается влиять на то, родится мальчик или девочка. Но никакая супертехника не сообщит нам великую тайну того, что это будет за человек, какие у него будут таланты, какие сильные и слабые стороны, будет он веселым или задумчивым, активным лидером или тихим мечтателем. И в момент первой встречи, встречи с еще неизвестным новым миром, одна мать смотрит на ребенка и спрашивает: кто ты? Какой ты? А другая, не успев вглядеться и изумиться, уже рассказывает новому человеку, каким он будет, что станет делать, чем будет радовать родителей. Чувствуете разницу? Одного ждет сад, где готовы сделать все, чтобы это неведомое существо выросло, предъявив себя миру во всей пока еще никому неизвестной красе и силе, а для другого уже готова клетка, пусть и обитая мягкими подушками и убранная позолотой. Не хотите слова «клетка», назовите матрицей, созданной из требований, ожиданий и соответствий.