Крылья и оковы материнской любви

Да, она будет с ним смотреть фильмы, которые ей кажутся неинтересными, не сентиментальные женские истории, а боевики про шпионов, позволит ему стрелялки и будет в этом его поддерживать. Да, она будет понимать, что мальчишка может и должен приходить со двора грязный, замызганный и, может быть, даже с фингалом под глазом. Она не побежит разнимать драку, если это просто драка с ровесниками, а станет с замиранием сердца болеть за своего мужчину, чтобы он победил в этой битве. И будет выяснять, почему он там не справился и что ему нужно, чтобы справиться в следующий раз.

Она будет готовить его к мужской жизни. Искать в кругу своих знакомых, друзей, где можно, чтобы он имел свои какие-то отношения с мужчинами. Пусть это будут друзья подруг, может быть, бог даст, дед, который может и про войну поговорить, и мужские какие-то дела обсудить. Сейчас такой мир, что деды – еще совсем молодые мужчины, которые могут взять ребенка с собой на рыбалку, на охоту, пустить покрутить руль машины. Мать обязательно должна отпускать мальчика от своей юбки, у него обязательно с младых ногтей должен образовываться опыт чисто мужского общения, в который нельзя вмешиваться. Можно интересоваться, можно спрашивать, поддерживать, советовать, но ни в коем случае не запрещать. Потому что результатом этого бывают страшные истории, иногда просто трагичные. Истории мальчиков, выращенных мамами, которые идут потом в армию, и с ними что-то там случается, поскольку в них силен уже страх от того, что они не знают, как себя вести в мужском коллективе.

С другой стороны, конечно, если это не брутальный вариант, если сын музыкант, значит, нужно в этом мире искать, но все равно мужское. Профессор музыки тоже может быть человеком очень даже умеющим принимать жесткие решения, и быть мужчиной, и отвечать за свои слова и поступки. И он может научить этого мальчика, скажем, как сохранить тонкую душу, необходимую музыканту и артисту, и при этом иметь мужской характер. Это совершенно не противоречит одно другому.

Однако все это очень трудно для матери. Ей нужно быть образцом женщины, и нужно постепенно отпускать своего ребенка в чуждый для нее мир. Чуть раньше отпускать от себя сына, чтобы он имел возможность общаться с мужчинами, понимать, что не она одна может быть для него авторитетом, что у него появятся авторитеты мужские. При этом самой, как и положено женщине, поддерживать, вдохновлять, когда надо – жалеть, а когда надо – и посмеяться, но всегда через плюс. Иначе она не вырастит мужчину.

И только в этом случае, именно отпуская, поддерживая, укрепляя, женщина может надеяться, что когда-нибудь, когда ей нужна будет помощь, рядом с ней будет мужчина, ее сын, ставший мужчиной, который поможет ей как мужчина своим словом, делом, решением и поступком. Просто потому, что он уже это может, потому что в нужный момент она придержала свое волнение, свой испуг, свою тревогу ради того, чтобы он действительно таким вырос.

Это очень похоже на тот момент, который происходит в жизни всех родителей. Банальный пример, но он, как все банальные примеры, имеет зерно истины. Два самых главных момента, когда маленький ребенок растет: все ждут первого слова и первого шага. Первое слово обычно приносит только радость, правда, потом некоторые так и не замолкают, но это уже другая история. А вот первый шаг – это всегда риск. Нужно отпустить руку, а оно шатается, еле стоит. Что можно делать? Только смотреть вокруг, чтобы не было опасного, острого, но пол все равно твердый и что-то все равно произойдет. Но руку все равно придется отпустить. И для того, чтобы ребенок не испугался, даже когда зашатается, даже когда в первый раз сразу же споткнется, пройдет эти первые два шага и плюхнется, – не должно быть у матери ни малейшего страха, ничего кроме радости, ничего кроме плюса: «Надо же, ты смог, ты молодец!»

Как бы ни было страшно: «Ой-е-ей, куда он там побежал!» Ни один здравомыслящий, нормальный родитель не привяжет ребенка, потому что нет обратного хода, нельзя сказать: «Пока не научишься ходить, мы тебя не отпустим». Так устроен биологический вид человека: если его не ставить и не учить ходить, он никогда не пойдет. Это известно. Человек вообще-то не прямоходящий. Если он вырастает не среди людей, он не ходит. Ему несвойственно стоять на двух ногах, он четвероногое. «Маугли» – это красивая сказка, но, к сожалению, даже физиологически, не только интеллектуально, он просто не станет ходить прямо.

В основе воспитания мальчика лежит сам факт, что он может не стать мужчиной до седых волос. Повторяю, мужчин делает социум, законы, требования, правила, понятия социального мира. Того мира, в котором он родился, с которым пересекается, но в основе своей одинаков: мир, в котором существует стремление победить, стремление соревноваться, умение обращаться с самками, умение защищать своих, не бояться чужих. Поэтому матери, которая остается одна с сыном, придется в какой-то момент, что называется, собрать сердце так немножечко в кулак, и чтобы сын видел, как мать гордится им, а не как она за него боится. Да, погордилась, потом можно сказать: «Знаешь, вообще-то я очень испугалась». Но сначала – погордилась.