Крылья и оковы материнской любви

...

Потому что когда открываешь дверь, а оно там, девяти лет от роду, все в снегу, на коньках, с окровавленно-снежной физиономией, когда не понять, где там что, до какой степени, а сзади стоят два шестнадцатилетних и говорят: «Тетенька, извините, он очень хороший, он же у нас вратарь главный, ну, недосмотрели, клюшкой попали…» Первое, что было: «Шайбу-то не пропустил?» Один говорит другому: «Я ж тебе говорил, что у него нормальная мать». Потом отмываешь, понятно, что губа рассечена. Ну что, ну хоккей. Начинаешь думать о том, что, может, маску купить… Хотя немножко страшновато. А что делать?! Нормально.

А как быть? Да, потом внутри мать начинает: «Вот я какая, наверное…» А как иначе? Мужчина растет.

Есть еще один вариант: мать не видит разницы, не хочет она возиться с мужчиной и начинает растить такую… практически девочку. Переносит на сына проекции чисто женские, потому что мучиться с этими их мужскими драками и прочими сложностями… И если это оказывается по типу психики и манере адаптации тихий мальчик, то вырастает ни то, ни это – очень проблемный человек, потому что нарушается его самоидентификация. То, о чем мы говорим, воспитание, помощь в освоении вот этих требований, ожиданий, соответствий и этих программ – это же вопрос самоидентификации: кто я, что я, какие у меня правила, что можно, что нельзя, как я себя воспринимаю, что я от себя требую, что люди от меня могут требовать, что я от себя ожидаю, что от меня люди, как мне с этим быть…

Я не говорю о тех, кого сегодня принято называть «ботаниками», когда никакого нарушения самоидентификации нет, просто у мальчика весь интерес – интеллектуальная деятельность, учеба, компьютерные книжки, он собирается быть ученым… В этом случае нарушения самоидентификации нет, просто нужно немножко его довооружить, чтобы он не был беспомощен в реальном мире, и это тоже можно сделать интеллектуально – объяснить, как это логично, что-либо уметь. «А если это не так, тогда имей в виду, что тебе придется заработать такое количество денег, чтобы ты мог нанять профессионалов, которые умеют то, чего ты не умеешь». И это тоже мужской вариант.

Кроме того, всегда есть примеры, тоже образцы мужского поведения, очень многие известные, великие ученые, которые при этом были прекрасными спортсменами, при этом были альпинистами, сплавлялись на лодках, в прежние времена в лагерях отсидели, в тюрьмах, выжили, то есть были мужчины и в этом смысле. И образ сумасшедшего профессора, не приспособленного к жизни, – очень ложный образ.

Но я говорю не об этом, я говорю о нарушении самоидентификации, когда идет социализация по женскому образцу: «Не лезь, не суйся, это опасно, они плохие мальчики, это плохие девочки. Я вот тебе найду, они хорошие, будешь с ними дружить. Это не надо, не надо играть солдатиками, вот тут можно играть». Сбивать самоидентификацию – значит играть с мальчиком в куклы, читать ему девичьи книжки, вместе с ним смотреть дамские сериалы. И радоваться, что он хорошо ест, и такой весь из себя вежливый, чистенький, хозяйственный… Чаще всего потом происходит или глубоко запрятанная трагедия, ведь все равно он живет среди людей, и видит мужские модели, и не может им соответствовать. У таких мальчиков бывает очень низкая самооценка, и это чаще всего действительно глубоко запрятанная трагедия, которая иногда выражается в психосоматических заболеваниях, потому что как-то же надо оправдать свое несоответствие. Болезнью это очень часто и прикрывается. Или, наоборот, проявляется агрессия, разрушающая агрессия, и, естественно, тогда вина за всю неудавшуюся или не складывающуюся жизнь, невозможность реализовать свои желания, обида за то, что нет вооруженности, чтобы это реализовать, потому что желание и умственное представление сохранилось, все это выльется на мать. Собственно говоря, это будет откат в обратную сторону, скорее всего, – потеря, агрессия, глухая или явная ненависть.

Ах, эти девочки

Источник силы: я рядом с нею женщиной росла.

Девочка. Умница? Красавица? Золушка? Принцесса? Как узнать, как разгадать? Как увидеть, кто пришел?