Крыло беркута. Книга 2

Одновременный показ жизни и быта множества башкирских родов и племен, различных ханств делают роман широкопанорамным. Но следует отметить, что в нем большей частью выведены образы ханов и их приближенных, предводителей племен, мурз, а также грабящих народ сборщиков податей. Представители же простой массы занимают мало места. Запоминаются лишь несколько персонажей из «низов»: действующий на протяжении всего произведения, мстящий притесняющим народ баскакам и племенным биям Биктимир, а также эпизодические образы Ташбая, Аккусюка, Минлибики, насильно увезенной из своего рода и превращенной в рабыню хана, и некоторых других. В результате народная масса предстает в романе безымянной и несколько безликой.

Как указывается в историографической литературе, письменные источники по истории башкир XV — первой половины XVI веков полностью отсутствуют. Крайне мало их и о последующих периодах. А источники на языке тюрки пока еще не изучены[38]

. Поэтому Кирею Мэргэну пришлось опираться главным образом на последние исследования историков и всецело принять их версии в объяснении и оценке событий, предшествовавших присоединению Башкирии к Русскому государству и непосредственно связанных с этим важнейшим историческим актом.

Но главным источником, который использовал писатель при создании своего романа, послужили башкирские шежере — своеобразные генеалогические записи, устные предания, бытующие в народе, а также богатое устное народное творчество. Так, события в «Крыле беркута» происходят именно в тех местах, о которых повествует и шежере — в верховьях рек Зай и Шешма, находившихся под владычеством Казанского хана, в Имянкале, построенной на месте слияния рек Агидель и Караидель (Белой и Уфимки), в становищах минцев — на берегах рек Слак, Дема, у озера Аслыкуль, на землях юрматынцев, даже в Зауралье, во владениях сибирского хана Кучума… И имена действующих лиц романа (Шагали, Шакман, Татигас-турэ, Суртмак, Акназар-хан, Канзафар, Килимбет и др.) взяты из шежере и преданий.

Конечно, К. Мэргэн не «переписывает» эти шежере и исторические документы, не воссоздает документальную историю. Исходя из своих творческих целей, он «заставляет» по-своему действовать лиц, упомянутых в древних преданиях и записях. Для писателя важно передать дух эпохи. В этом ему особенно помогает богатый фольклор башкирского народа — и эпические сказания типа «Заятуляк и Хыухылу», и кубаиры безымянных сэсэнов-импровизаторов, и многочисленные легенды, предания и сказки, и песни, пословицы и поговорки, и вековые обычаи, обряды и поверья. Отдельные сюжетные линии романа даже напоминают своей формой произведения устного народного творчества башкир.

Все это дало возможность писателю воссоздать яркие картины и своеобразный колорит эпохи четырехсот-пятисотлетней давности.

В целом, роман «Крыло беркута» настойчиво проводит мысль о том, что политическая раздробленность и междоусобные распри подрывают силу народа, тормозят его социальное, экономическое и духовное развитие; утверждает идею борьбы за единство и сплоченность народа перед лицом опасности исчезновения под натиском чужеземных угнетателей. Художественно убедительно показывается также, что добровольное присоединение Башкирии к Русскому государству было крупным историческим событием, способствовавшим сохранению башкир как самостоятельного народа, его политическому, социально-экономическому и духовному развитию. В этом главная гуманистическая сила произведения.

Первая книга романа «Крыло беркута» была опубликована в 1981 году и заслужила признание у читателей (в 1987 году она вышла и на русском языке в переводе Марселя Гафурова). Публикация же второй книги в журнале «Агидель» завершена была уже после смерти писателя, в феврале 1984 года, а отдельным изданием вышла в 1985 году. Сейчас имеет возможность познакомиться с ней и русский читатель.

Роман «Крыло беркута» стал значительным произведением, заложившим, наряду с романами А. Хакимова «Кожаная шкатулка» и «Переливы домбры», Г. Ибрагимова «Кинзя», Я. Хамматова «Северные амуры» и другими широкоэпическими произведениями, добротный фундамент исторической прозы в башкирской литературе.

…У башкирского народа есть замечательная сказка о Кирее Мэргэне — человеке с добрым сердцем, сильном и мужественном батыре, метком стрелке («мэргэн» — это значит меткий). Почему имя этого сказочного батыра стало псевдонимом известного башкирского писателя, в тридцатые и сороковые годы выпускавшего свои книги за подписью Ахняф Кирей? То ли друзья прозвали его так из-за его большой любви к фольклору, то ли башкирский читатель увидел в нем писателя с острым взором и добрым сердцем?.. Как бы то ни было, этот псевдоним как нельзя лучше отражает суть личности писателя, всем своим творчеством тесно связанного с родным народом.

Суфиян Сафуанов