Крымская война 1853-1856 гг.

Однако русские историки М. И. Богданович, Н. Ф. Дубровин, А. М. Зайончковский и др., несмотря на собранный ими богатый фактический материал, не сумели дать отпора последователям Базенкура и Кинглека и даже опирались иногда в своих сочинениях о Крымской войне на их концепции. Такое, казалось бы, парадоксальное явление имело мало общего с наукой. Дело заключалось главным образом в чисто политической необходимости «разъяснить» русскому читателю причины поражения царской России в Крымской войне, не затронув при этом виновника поражения — царизма.

Признать, что поражение России в Крымской войне объяснялось отсталостью феодально-крепостнического государства по сравнению с его гораздо более развитыми в экономическом отношении противниками, значило бы возложить всю ответственность за проигрыш войны на царизм, свирепо подавлявший накануне войны всякую попытку посягнуть на крепостное право. К тому же сделать серьезный анализ социально-экономического и политического положения той или иной страны можно лишь с позиций исторического материализма, от которого дворянские и буржуазные историки весьма далеки. В силу всего этого дореволюционные русские историки обычно объясняли причины поражения России случайностями «военного счастья», сваливая вину за неудачи на тех или иных генералов и толкуя о подавляющем «тактическом превосходстве» вооруженных сил Англии и Франции. Понятно, что при такой тенденции у них и речи быть не могло о действительной борьбе с искажением истории Крымской войны на Западе. Напротив, легенда английских и французских военных историков об абсолютном превосходстве западного военного и военно-морского искусства над русским оказывалась здесь весьма кстати и широко использовалась.

Только тщательное изучение советскими историками достоверных документов и материалов той эпохи дало, наконец, возможность отбросить прочь вымыслы дворянско-буржуазной историографии и представить картину Крымской войны не так, как это было выгодно русскому самодержавию, и не так, как это до сих пор выгодно определенным кругам на Западе, а так, как это имело место в действительности[6].

Изучая документы и материалы Крымской войны, советские историки опираются на труды классиков марксизма-ленинизма, в частности на их высказывания о Крымской войне, которых особенно много в статьях и письмах К. Маркса и Ф. Энгельса, написанных в пятидесятые годы XIX в., а также в ряде статей В. И. Ленина. Ценные сведения об экономической, политической и чисто военной сторонах Крымской войны имеются в военно-теоретических произведениях Ф. Энгельса.

В трудах о Крымской войне Е. В. Тарле, А. Н. Лаговского, Л. Горева и других советских историков в основном правильно поставлены и решены многие важные вопросы, обойденные или неверно освещенные дворянскими и буржуазными историками, — например, о происхождении и классовой сущности Крымской войны, о ее социально-экономической подоплеке, о международных отношениях того времени, о действительных причинах военных неудач царской России и т. д.[7]

Все это является крупным шагом вперед по сравнению с дворянской и буржуазной историографией.

Было бы, разумеется, неправильно считать, что эти труды свободны от ошибок и недочетов, что все основные проблемы истории Крымской войны окончательно решены. Советские историки продолжают изучать документы и материалы Крымской войны, открывая все новые и новые данные. Но уже и теперь Крымская война ясно рисуется не только как серьезное поражение царизма, но и как незабываемый подвиг народа России в борьбе против иноземных захватчиков.

Россия в эпоху Крымской войны.

Причины и характер войны

В середине XIX в. Россия продолжала оставаться феодально-крепостническим государством, все более отставая в экономическом и политическом развитии от капиталистических стран Западной Европы. При крепостном строе не могла быстро развиваться промышленность. Подневольный крепостной труд был малопроизводителен. Весь ход экономического развития страны толкал к уничтожению крепостного права.

Кризис феодально-крепостнической системы обнаружился еще в двадцатых годах XIX в., ознаменовавшихся революционным движением декабристов. Поражение декабристов и наступившая реакция замедлили развитие в стране новых, прогрессивных для того времени буржуазных отношений. Однако сила экономического развития неумолимо тянула Россию на путь капитализма.

В стране, хотя и медленно, продолжался рост числа фабрик и заводов, а вместе с ними и числа рабочих. За вторую четверть XIX в. числа эти, примерно, удвоились: в 1825 г. в России насчитывалось 5260 фабрик и заводов с 210,6 тыс. рабочих, а к 1852 г. стало уже 10 338 фабрик и заводов с 470,9 тыс. рабочих. Особенно возросло число наемных рабочих, достигшее 328,6 тыс.

Развивались также товарно-денежные отношения и соответственно расширялся внутренний рынок: к 1831 г. в России было 1705 ярмарок, а к концу пятидесятых годов — 5895, причем привоз товаров на каждую из них увеличился больше чем в четыре раза.