Крымская война 1853-1856 гг.

Совершенно недостаточным было и производство боеприпасов. Порох выделывался тоже всего тремя заводами (Охтенским, Шостенским и Казанским) — в количестве 60–80 тысяч пудов ежегодно. Между тем только за время обороны Севастополя защитниками города было израсходовано свыше 250 тысяч пудов пороха, в связи с чем пришлось опустошить почти все запасы на складах центральных и южных губерний Европейской России.

Относительно благополучно обстояло дело лишь с производством холодного оружия, которое выпускал главным образом Златоустовский оружейный завод, дававший ежегодно до 30 тысяч различных клинков. Златоустовские клинки по своим высоким боевым качествам и красоте отделки славились далеко за пределами России.

Наиболее важным пороком в деле производства вооружения и боеприпасов было в крепостной России то, что устаревшее, примитивное оборудование заводов исключало возможность с наступлением войны быстро развернуть массовое производство. В то время как на военных предприятиях капиталистического Запада машинная индустрия позволяла за короткий срок наладить производство вооружения и боеприпасов в крупных масштабах, — военная промышленность России должна была преодолевать колоссальные трудности для расширения своего производства: ее главными двигателями попрежнему оставались вода и конная тяга, и производительность труда была низкой. Зимой же «вододействующим» и «коннодействующим», как их тогда называли, заводам в значительной степени приходилось свертывать свое производство в связи с замерзанием рек и ухудшением корма для лошадей.

Слабое развитие тяжелой промышленности тормозило и создание в России парового военно-морского флота. Несколько винтовых кораблей, заложенных перед Крымской войной на верфях Петербурга и Николаева, тщетно ждали машин из-за границы, потому что на русских заводах сделать эти машины представлялось невозможным.

Вместе с тем почти полное отсутствие в стране железных дорог значительно затрудняло сосредоточение русских войск на нужном направлении. Переброска даже нескольких пехотных полков из центральных губерний Европейской России на западную границу или на Кавказ требовала обычно многих месяцев, а боеприпасы и снаряжение подвозили, как правило, на подводах со скоростью 3–4 км в час.

Внутреннее социально-экономическое и политическое положение царской России всецело определяло ее внешнюю политику.

С одной стороны, царизм не жалел сил для борьбы с революционным движением не только в своей, но и во всякой другой стране, где бы оно ни возникало, находя сочувствие и поддержку реакционных правящих кругов всех без исключения европейских государств того времени. Специально с этой целью создан был «Священный союз» европейских держав, который являлся по существу союзом всех европейских монархов против своих народов. Постоянная угроза революции до известной степени примиряла между собой правящие клики различных государств.

Но, с другой стороны, развитие товарно-денежных отношений в России и усиление зависимости ее от мирового рынка вызывали все более активное участие царизма в борьбе за рынки сырья и сбыта в происходившем тогда разделе мира между великими державами.

Обе эти линии внешней политики царизма — борьба с революционным движением за границей и погоня за внешними рынками — тесно переплетались друг с другом, так как во всех случаях конечная цель политики была одна и та же: укрепление в России классового господства крепостников.

Наиболее серьезными противниками царской России в борьбе за внешние рынки были в то время Англия, Франция и Австрия.

Англия — самая развитая тогда в экономическом отношении держава, на долю которой приходилась половина мирового производства чугуна, почти две трети мировой добычи угля и т. д., — вела захватнические колониальные войны в Индии и Китае, пытаясь одновременно прибрать к рукам страны Ближнего и Среднего Востока, а также Кавказ и Закавказье, где на протяжении всей первой половины XIX века шла непрерывная англорусская борьба. Во Франции, оттесненной Англией после крушения империи Наполеона I на второй план, правительство Наполеона III стремилось возможно скорее нагнать Англию в отношении колониально-торговой экспансии, готовясь одновременно к «большой войне». Что же касается Австрии, то для нее всякое ослабление России означало прежде всего усиление своих собственных позиций на Балканах, в чем была особенно заинтересована австрийская буржуазия.

Не менее агрессивно были настроены в отношении России буржуазия Пруссии, мечтавшая о вытеснении России из Прибалтики, и буржуазия Швеции, требовавшая возвращения Финляндии, которая отошла к России после русско-шведской войны 1808–1809 гг.

Большая активность правящих кругов Англии, Франции и других государств Западной Европы во внешней политике вызывалась, как и в России, помимо всего прочего, обострением классовой борьбы внутри этих стран.