Кто? «Генсек вождя» Александр Поскребышев

Вместо него был назначен опытный вице-адмирал Владимирский. Но тому не повезло. Сначала погибли три корабля – лидер «Харьков» и два эсминца, пораженные немецкими бомбами, затем была неудачная высадка десанта у Эльтигена. К тому же у него не сложились отношения с командующим Черноморской группой войск генералом Петровым. «Очевидно, мы неправильно сняли Октябрьского», – сказал Сталин и, уже не спрашивая мнения наркома, приказал вернуть его обратно.

Возвращенный напрямую Сталиным, Октябрьский имел все основания думать, что в его снятии повинен исключительно нарком ВМФ. И сейчас в связи с недавним отстранением Кузнецова и назначением на его место Юмашева непременно должен испытывать чувство удовлетворения.

Причем в отличие от Александра Николаевича Поскребышева, который, с одной стороны, вместе с генералом Хрулевым давно дружил с Николаем Герасимовичем Кузнецовым и не раз советовал тому быть поосторожнее – можно ведь в море от девятого вала не погибнуть, а на суше от капли чернил не спастись. А с другой стороны, Поскребышев прекрасно знал, что к снятию главкома приложили руку нелюбимые им самим Берия и Маленков.

С первым Кузнецов испортил отношения незадолго до начала войны. Узнав о том, что немецкие самолеты нагло ведут разведку в территориальных водах СССР и фотографируют военно-морские базы, он своей властью отдал приказ сбивать их. В результате в марте 1941 года немецких воздушных нарушителей обстреляли над Лиепаей, Либавой и Полярным. Берия донес Сталину об этом приказе наркома и, интригуя, стал утверждать, что Кузнецов этим может спровоцировать войну с Германией. Хозяин вызвал Кузнецова и в присутствии Берии потребовал отменить приказ. Нарком, естественно, подчинился, но все же проявил характер. Запретив сбивать фашистов, он приказал авиации флота принуждать их к посадке на советские аэродромы. За эту бдительность при охране границы Николай Герасимович получил выговор.

А уже во время войны Кузнецов не побоялся пойти на конфликт и еще с одним опасным и коварным человеком, армейским комиссаром 1-го ранга Львом Захаровичем Мехлисом, приятелем Берии и некогда предшественником Поскребышева в Секретариате ЦК.

Пользуясь безграничным доверием неистово почитаемого им Сталина, начальник Главного политического управления Мехлис постоянно позволял себе грубо вмешиваться в дела военного командования. Он еще маршала Блюхера пытался учить бить японцев. Японцев ему разбить не дали, зато Блюхера расстреляли. А теперь он и сам уже присвоил себе право без суда и следствия приговорить к высшей мере офицера и даже генерала. 11 сентября 1941 года так, во внесудебном порядке, перед строем штаба был расстрелян командир артиллерии 34-й армии Северо-Западного фронта генерал-майор Гончаров. И все сошло с рук. Мехлиса в армии ненавидели, но предпочитали с ним не связываться и не спорить.

В 1942 году, после оставления Крыма, Мехлис потребовал от Кузнецова отдать под суд контр-адмирала Фролова, возглавлявшего Керченскую военно-морскую базу, пригрозив, что в противном случае он прикажет расстрелять виновного своей властью. «Этого вы не посмеете сделать», – твердо ответил ему Кузнецов. Жизнь контр-адмирала была спасена, а отношения Кузнецова с мстительным Мехлисом безнадежно испорчены.

Н.С. Власик, командир крейсера Б.Ф. Петров, И.В. Сталин, адмиралы И.С. Юмашев и Ф.С. Октябрьский, А.Н. Косыгин. 19 августа 1947.

[РГАСПИ. Ф. 558. Оп.12. Д. 238]

Но к этому времени не имевший никакого военного образования Мехлис уже успел надоесть Верховному своими постоянными доносами на командующих. Получив очередную характеристику от Мехлиса: «Черняк. Безграмотный человек, неспособный руководить армией. Его начштаба Рождественский – мальчишка, а не организатор войск. Можно диву даваться, чья рука представила Черняка к званию генерал-лейтенанта», – Хозяин вызвал Поскребышева и продиктовал ответ: