Кто играет Путина. Акт четвертый – последний?

P.S. А вот уже и кремлевский внешнеполитический интеллектуал Федор Лукьянов мудро и прозорливо заметил: «Несменяемость становится фактором риска, а не стабильности. И это не только Армении касается». Что санкции животворящие делают!

2018 г.

Заморозить и вернуть

Годами лидеры российской оппозиции призывали Запад − нет, не к вмешательству в российские дела, упаси Господи! − но к вмешательству, наконец, в свои собственные дела, к выполнению своего собственного законодательства по борьбе с отмыванием капиталов, добытых преступным путем. Эти призывы сопровождались огромной просветительской работой (доклады Немцова, расследования ФБК, масса аналитических статей различных авторов), открывавшей глаза российской и мировой общественности на деятельность мафиозной группировки, захватившей всю полноту политической и экономической власти в Российской Федерации.

Триада жизненных установок российской правящей верхушки: украсть, передать по наследству, легитимизировать на Западе. Легитимизация награбленного на Западе — ключевой элемент клептократической триады. Номенклатурная пуповина, связывавшая в конце 1980-х — начале 1990-х новорожденный российский «капитализм» с властью, не только осталась неперерезанной, но и выросла в огромную ненасытную кишку. Российские частные активы в США достигают триллиона долларов, а в Великобритании − примерно половины этой суммы. Владельцами этих астрономических состояний являются 200–300 представителей российской «элиты», включая высшее политическое руководство страны. Нет в мире людей, к кому в большей степени было бы применимо юридическое понятие «отмывание капиталов, полученных преступным путем».

На Западе все это давно было хорошо известно. Еще в 2012 году Карен Давиша опубликовала фундаментальную монографию «Клептократия Путина. Кому принадлежит Россия», своего рода «Капитал» путинской экономической формации. Финансовая разведка США обладает детальной информацией о распределении русского триллиона по владельцам, включая фронтменов августейших персон. Агрессия России против Украины, претензии «Русского мира» на доминирование как минимум на всем постсоветском пространстве спровоцировали довольно серьезные секторальные санкции в отношении российской экономики. Но сотни миллиардов активов российской верхушки до самого последнего времени продолжали безмятежно отмываться в юрисдикциях США и Великобритании.

Видимо, это устраивало власти обеих стран. Во-первых, криминальные русские деньги работали в их экономиках. Во-вторых, возможно, им представлялось, что российские партнеры окажутся в какой-то степени заложниками своих сокровищ. Но вмешательство в американские выборы и химическая атака на британскую территорию показали, что кремлевские гопники полагают иначе и не ограничивают себя никакими красными линиями. Двадцатилетний опыт успешного отмывания денег на глазах у всех контролирующих структур приучил кремлевских, наоборот, считать западных партнеров заложниками их молчаливого соучастия в ограблении народов России.

Молчание прервала, наконец, премьер-министр Тереза Мэй, подчеркнув в своем выступлении в палате общин о химическом нападении в Солсбери, что Великобритания — не место для коррумпированных российских элит и их денег. А министр иностранных дел Борис Джонсон справедливо добавил, что арест незаконно нажитых капиталов россиян — вопрос не политики, а рутинного выполнения британского закона о криминальных финансах. Руководители Великобритании похоже вняли, наконец, десятилетним призывам Немцова, Навального, Каспарова.

Поясню слова министра Джонсона на наглядном индивидуальном примере Романа Абрамовича, одного из ближайших сподвижников и деловых партнеров Владимира Путина. Именно в этом его качестве британской короне хотелось бы наказать владельца «Челси» и конфисковать его британские активы. Так же как и Конгресс США в статье 241 закона от 2 августа требует от администрации Дональда Трампа подвергнуть санкциям «высокопоставленных политиков и олигархов, исходя из их близости к Путину». Но нет в англосаксонской правовой системе, выросшей из традиций Хартии вольностей, такой категории уголовного преступления как «близость к Путину».

В то же время вся экономическая деятельность Абрамовича с первого до последнего дня его бизнес-карьеры является весьма сомнительной — от первого успешно угнанного им в 1992 году в никуда состава с нефтяными цистернами до создания в сговоре с Путиным в 2005 году общака в $13,7 миллиарда долларов путем фиктивной продажи государству компании «Сибнефть». А затем уже отмывание денег в британской юрисдикции. Вот по этому обвинению брать его можно голыми руками. Правда, не только лидер оппозиции Ее Величества Джереми Корбин, но и многие другие зададут властям в Лондоне неприятный вопрос: почему этого не сделано до сих пор?

* * *