Кто мы и как сюда попали. Древняя ДНК и новая наука о человеческом прошлом

Но “наследие” не эвфемизм и совсем не синоним “расы”. Этот термин появился, когда без него уже никак нельзя было обойтись, когда наконец были разработаны методы выявления генетических различий между людьми и настало время обсуждать эти различия на точном научном языке. Уже невозможно отрицать, что между популяциями имеются нетривиальные различия по множеству генетических признаков и для их описания не подходит словарь, привязанный к расам: слишком он аморфный и слишком исторически нагружен. Если мы, генетики, его примем, то неизбежно окажемся в гуще текущих дебатов, увязнув между двумя недоказуемыми позициями. С одной стороны споров стоят те, кто верит, что биологической базы различий между популяциями нет и что природа различий коренится в узколобой предубежденности людей. С другой стороны выдвигается идея, что даже если различия и есть, то они настолько незначительны, что для общественного здоровья будет лучше постараться их затушевать и вообще не замечать. Но пришло время отказаться от этой надуманной гипнотической дихотомии и посмотреть, что же в действительности говорит сам геном.

Реальная биологическая разница

Мне вовсе не безразлично, что открытиями генетики о различиях между популяциями можно при неверном истолковании оправдывать расизм. Но именно из-за этого сочувствия меня тревожит, что те, кто отрицает существование широкого спектра популяционных различий, ставят себя в невыгодную позицию и им точно придется отступить под напором научных данных. За последнюю пару десятилетий большинство популяционных генетиков предпочитали обходить стороной антропологические догмы. Когда нас спрашивали о возможности биологических различий между популяциями, мы обычно напускали математического туману, вспоминали выкладки Ричарда Левонтина об индивидуальной изменчивости, которая в шесть раз больше, чем изменчивость между популяциями. Указывали, что мутации, лежащие в основе ясных морфологических различий (здесь классический пример – цвет кожи), исключительно редки, на самом деле нужно смотреть на частоты мутаций (полиморфизмов) в популяциях, а они как раз различаются довольно мало¹⁶. Но все эти корректные формулировки призваны лишь прикрыть существование заметных межпопуляционных различий (речь идет о средних для популяции значениях) биологических признаков.

Давайте поразмышляем, почему генетики не должны больше ни молчаливо поддерживать антропологов, ни склоняться к идее, будто межпопуляционные различия столь ничтожны, что их можно и вовсе не замечать. Возьмем хотя бы “геномных блогеров”. С тех пор как началась геномная революция, интернет заполонили обсуждения статей о человеческой вариабельности, появились блогеры, способные неплохо анализировать данные, выложенные в открытый доступ. В отличие от ученых, геномные блогеры склонялись к реальной картине – Разиб Хан ¹⁷и Диенекис Пондикос ¹⁸ выкладывали посты о разнице в средних показателях отдельных признаков, таких как внешность или спортивные таланты. А опубликованный Eurogenes горячий пост о распространении индоевропейских языков древними людьми собрал тысячу комментариев¹⁹– тема, между прочим, как мы обсуждали во второй части, чрезвычайно деликатная, потому что сюжеты об экспансии носителей индоевропейских языков служили основой националистическим мифам²⁰, подобно тому как это случилось в нацистской Германии²¹. Деятельность геномных блогеров строится отчасти на убеждении, что ученые, когда дело доходит до споров о биологических различиях между популяциями, нарушают высокие принципы интеллектуальной честности. Блогеры с удовольствием указывают на расхождения между политкорректными заявлениями ученых (обычно о неразличимости признаков в разных популяциях) и их публикациями, показывающими, что наука движется совсем в другом направлении.

О каких реальных отличиях нам известно? Мы не можем отрицать наличие значительных генетических отличий между популяциями, и касаются они факторов, определяющих не только цвет кожи, но и конституцию тела, способность переваривать крахмал и лактозу, способность легко дышать на большой высоте, восприимчивость к определенным болезням. И это только самое начало. Я думаю, что ограниченное число подобных различий связано с отсутствием исследований, опирающихся на достаточно мощную статистику для их выявления. Ведь для большинства вариаций, как указал Левонтин, изменчивость внутри популяций гораздо выше, чем между популяциями. А это означает, что в любой популяции есть индивиды с крайне низкими или крайне высокими показателями большинства признаков. Но при этом вполне могут существовать и тонкие различия между средними значениями признаков.