Кто мы и как сюда попали. Древняя ДНК и новая наука о человеческом прошлом

Рис. 20. На этом упрощенном дереве показаны три кластера индейских популяций, которые на основе лингвистических данных обрисовал Гринберг. Кластеры соответствуют трем разным притокам мигрантов в Америки; однако Гринберг не знал о высокой доле генетического наследия группы первых американцев у представителей двух других языковых кластеров: около 90 % у на-дене и около 60 % у эскимосско-алеутских народов.

Действительно, данные генетики по большому счету подтверждают общую идею Гринберга, но в ней отсутствует один важный мотив. Носители эскимосско-алеутских языков и языков на-дене отличаются по генетике от остальных индейцев, потому что они имеют наследие “собственных” мигрантов из Азии. Но все же в их генах присутствует значительная доля наследия первых американцев: около 60 % у говорящих на эскимосско-алеутских языках и до 90 % у некоторых групп носителей на-дене³⁵. Поэтому если Гринберговы три языковых семьи соответствуют трем древним популяциям, то из них только популяция первых американцев внесла существенный демографический вклад во все нынешние популяции Америк.

Популяция Y

Следующая карта из генетической колоды стала полнейшим сюрпризом, по крайней мере для нас, генетиков.

У антропологов, изучающих внешние скелетные признаки, давно сложилось впечатление, что некоторые скелетные остатки возрастом более 10 тысяч лет не похожи на предков индейцев, какими их в принципе можно представить. Самым ярким примером такого рода служит Лусия, скелет из Лапа-Вермельи в Бразилии, найденный в 1975 году, возрастом 11 500 лет. Многие отмечают, что чертами лица она больше напоминает коренное население Австралии или Новой Гвинеи, чем древних или современных азиатов либо индейцев. Из-за этого загадочного несоответствия выдвигалось предположение, что Лусия – представитель какой-то доиндейской группы. Антрополог Вальтер Невес выявил десятки останков из Мезоамерики и Южной Америки с внешностью, как он их назвал, “палеоамериканцев”. Под номером первым у него идет коллекция из 55 черепов возрастом 10 или более тысяч лет из доисторической мусорной кучи в Лагоа-Санта в Бразилии³⁶.

Все рассуждения на эту тему неубедительны. Морфологические признаки весьма изменчивы и зависят от диеты и условий среды, а ведь на популяции прибывших в Америку людей стал действовать отбор, накапливались случайные изменения, что со временем вполне могло сказаться на внешних признаках. Хорошим уроком в этом смысле и серьезным предостережением стал опыт изучения Кенневикского человека: по внешним признакам он похож на жителей тихоокеанских островов, но по генетике близок к единой предковой популяции индейцев. По морфологии нельзя с уверенностью судить о связях между популяциями³⁷. Многие пустились критиковать Невеса, утверждая, что его выводы статистически недостоверны, что он, чтобы подтвердить свою “палеоамериканскую” идею, нарочно выбирал, какие местонахождения включать в анализ, а какие – неподходящие – выпустить, а такой подход для строгой науки неуместен.

Рис. 21. Несмотря на огромные расстояния, популяции Амазонии обнаруживают более тесное родство с австралийцами, новогвинейцами и андаманцами, чем с другими евразийцами. Вероятно, это объясняется ранним выдвижением в Америку представителей предковой популяции, от которой сейчас в Северо-Восточной Азии не осталось ничего.

Так или иначе, Понтус Скоглунд решил изучить генетические данные по индейцам более скрупулезно, надеясь отыскать следы еще каких-нибудь предков, кроме уже известных “первых американцев”. Логика у него была простая. Если до “первых американцев” на континенте жили люди, то “первые американцы” должны были с ними смешиваться, и генетический сигнал от этого древнего смешения можно, по идее, выявить с помощью статистики.

Скоглунд собрал все данные по индейцам и тестом четырех популяций сравнил все пары групп предположительного “первоамериканского” происхождения со всеми возможными парами неамериканских популяций, которые антропологи так или иначе рассматривали в связи с происхождением индейцев, включая и коренных жителей Австралазии, то есть андаманцев, новогвинейцев и австралийцев. В итоге он выявил две группы индейцев, обе из амазонской Бразилии, у которых родство с народами Австралазии оказалось выше, чем с любыми другими популяциями. Спустя некоторое время, уже в моей лаборатории в качестве молодого специалиста, Скоглунд обнаружил, что и в других популяциях индейцев из бассейна Амазонки имеется тот же достоверный генетический сигнал, правда, более слабый. По его оценкам, доля древнего наследия из Австралазии очень скромная, от 1 до 6 %, а остальная часть относится к наследию “первых американцев”³⁸.