Кто Вы, «Железный Феликс»?

Проанализировав практику привлечения к суду и следствию руководящих хозяйственных работников, Дзержинский отметил, что она очень часто наносила существенный вред их работе, «дезорганизуя и выбивая из строя (аресты) или из колеи работоспособности (дискредитация) лиц, работа которых, безусловно, была полезна». Очень часто привлекались к суду и следствию лица за мелкие проступки и упущения, за проступки по чисто формальным признакам — тогда как административное разрешение (самого непосредственного начальства) могло бы не только сохранить работника, но и завоевать его. Но, несмотря на преследования, преступления и расхищения не уменьшаются, не искореняются, «ибо меч борьбы и правосудия действует вслепую без плана». 6 марта 1923 г. он обратился с письмом в ГПУ, НКЮ, ВСНХ, Наркомат Внутренней торговли, НКЗем, ЦКК и ЦК РКП(б) на необходимость борьбы, «иначе все государственное достояние будет расхищено, государственная промышленность восстанавливаться не будет. Но если подойти к этой борьбе с узкой точки зрения — бей виновного, то можно сказать, что надо всех бить без исключения, ибо мы, коммунисты (самые честные из нас), еще дураки — учимся только и делаем миллион промахов, а остальные, как спецы, так и вся конторская братия, — это враги наши и смотрят на государ, имущество, как на источник своего обогащения (это казенное, не наше, не грех брать и рвать).

Очевидно, что для преодоления такой стихии, необходима тонкая, обдуманная, сложная стратегия, рассчитанная на то, чтобы в этой стихии найти союзников, произвести расслоения, внедрять новую этику.

Эту стратегию провести можно лишь тогда, когда борьба будет задачей и обязанностью не только карательных и контрольных органов, но в первую очередь самих хозорганов, тех, кто стоит во главе их. Хозорганы должны понять, что карательные органы работают в их пользу, а карательные органы должны понять, что борьба их со злоупотреблениями в хозорганах против воли руководителей этих хозорганов — бесплодна и вредна.

Для обсуждения этого важнейшего вопроса предлагаю созвать нам совместное совещание, на котором ГПУ, НКЮст и РКИ внесли бы согласовавшие предложения»[262].

Характерно письмо Дзержинского в ЦКК РКП (б) на имя А.А.Сольца от 4 августа 1924 г.: «Завтра Вы будете судить инж. Стюнкеля в дисциплинарном суде. Этот вопрос имеет для нас, хозяйственников, огромнейшее значение. Осуждение и ошельмование Стюнкеля известного] всем тем, что он сразу к нам примкнул и работал честно, как мог — будет означать определенный курс против советских спецов, а за белогвардейцев. За Стюнкеля я хлопочу, как и ЦК Союза текстильщиков, ибо осуждение его будет срывом всей нашей политики по отношению к спецам»[263].

Самым острым в карательной политике органов безопасности был вопрос о применении высшей меры наказания — расстрела. Гражданская война была временем взаимного уничтожения противников в кровавом единоборстве на поле боя и в тылу. Причем красные и белые применяли эту меры не только против лиц, принадлежавших к членам политических партий или организаций, но и в превентивном порядке к тем, кто, по мнению правителей разных советов, директорий, военных диктатур, мог взяться за оружие или оказывать помощь врагу.

Крайней мерой борьбы с политическими противниками и у красных и у белых был террор, ставивший целью путем устрашение и подавление врага крайне суровыми насильственными мерами принуждения вплоть до физического уничтожения. Понятие белого и красного террора впервые появились во время Великой Французской буржуазной революции. Классовая характеристика белого и красного террора возникла в 1918 г. для обозначения и оправдания действий сторон. Террор в России был порожден

Гражданской войной, которая возникла как борьба демократической и тоталитарной альтернатив развития общества, но вскоре за несостоятельностью первой переросла в противостояние военных режимов. Гражданская война велась вне правовых норм. Каждый сражавшийся рассматривал своего противника как предателя родины и нации. В 1918 г. в стране было около 20 различных правительственных режимов, одним из которых являлся советский.

Ответственность за террор, как правило, возлагается на «красных», «белые» остаются в тени. Поэтому есть необходимость остановится более обстоятельно на этой проблеме, хотя она нашла уже некоторое освещение в работах ряда авторов[264].

Белое движение возникло под лозунгом передачи власти Учредительному собранию. Его сторонники считали себя высшей, законно избранной властью в стране. Над большинством левых и правых эсеров, меньшевиков довлели идеологические догматы. Белый террор включал различные средства: разгром политических организаций, аресты и уничтожение их руководителей и активистов, расстрелы и аресты, запрещение политических демонстраций, митингов, забастовок и т. д. Использование террора являлось одним из важнейших инструментов политики и основным средством управления населением.