Читаем Кто Вы, «Железный Феликс»? полностью

25 августа 1924 г. Дзержинский предложил Ягоде и Благонравову создать экономический подотдел при Особом отделе ОГПУ и «чем скорее, тем лучше». Это было вызвано тем, что «армия поглощает у нас непосильно большие ресурсы и эти ресурсы не расходятся достаточно экономно и рационально; военное хозяйство самое неэкономное и самое хищническое, ибо оно чисто потребительское; в армии есть масса учреждений, которые смело можно распустить. Если мы на эту сторону не обратим внимание, то средства для самой армий и обучения ее и технического оборудования не хватит, и армия будет разлагаться. Ваш экономотдел должен стоять в центре работы Особого отдела. Наметьте людей и план работы и доложите мне». Он считал что исходной точкой должно быть изучение сметы Военного ведомства в ее выполнении и изыскание всего того, что можно сократить и сэкономить. Вряд ли эта работа найдет поддержку у военных, но ее важно произвести, чтобы предохранить армию от разложения и снять лишнее бремя с государства. В качестве примера Дзержинский привел ненужную работу на дорогах военных комендатур{1778}.

В деле снабжения красноармейцев и командиров не должно быть мелочей, все важно, что касается армии и флота и каждого красноармейца. 10 октября 1918 г. председатель ВЧК отдал распоряжение в хозяйственных отдел ВЧК «отпустить вне очереди срочно для т. Ровинского кожаную тужурку на меху, а также необходимые ему продукты для дороги на фронт»{1779}. «Почему рота не была снабжена бельем, — запрашивает он в 1919 г. предгубЧК Иванова. — Что предпринято для снабжения и снаряжения батальонов на Украине?»{1780}, делает внушение З.Б. Кацнельсону и объявляет взыскание лицам, ответственным за перебои в материальном обеспечении дивизии ОСНАЗ при переходе ее в летние лагеря. А 1 октября 1919 г. в письме в «Главкожу», ссылаясь на решение Президиума ВЧК, просит «отпустить для отряда ВЧК и МЧК 126 000 (сто двадцать шесть тысяч) фунтов кожи»{1781}.

11 февраля 1922 г. он обратился в РВС Сибири и Сибревком по поводу состояния охраны «осадных районов». И в тот же день писал И.П. Павлуновскому о приятии срочных мер. — «Положение нетерпимо — при нем ничего легче шпионам разложить наши части и использовать для своих целей упадок бдительности и дисциплины. Положение это создалось потому, что части, охраняющие районы, снабжаются на общих основаниях со всей дивизией. Это надо изменить. Полагаю, что Сибревком с РВС и Вами должны срочно заняться и разрешить этот вопрос. О последующем просьба уведомить»{1782}.

Дзержинский много внимания уделял частям, боровшимся с бандитизмом. В феврале 1921 г. он предложил направить около двух тысяч подарков на имя М. В. Фрунзе для красноармейцев, дравшихся с махновцами.

При ведении партийно-политической воспитательной работы в частях и подразделениях Дзержинский подчеркивал важность учета специфики службы родов войск. Он отмечал, что, например, части войск ВЧК не похожи на полевые дивизии. Часто выступая перед воинами, он находил время для задушевных бесед, считая, что личное воздействие наиболее сильное средство воспитания и без него невозможна политическая деятельность. В воспитательной работе советовал опираться на коммунистов и на тех воинов, которые имели политическую закалку и опыт службы, рекомендовал воспитывать своим личным примером. По своей инициативе и по поручению высших партийных органов Дзержинский, как член ЦК партии, изучил положение дел в ряде армейских партийных организаций. Так, в конце февраля 1919 г. в ЦК РКП (б) поступила анонимка на начальника Управления снабжении Красной Армии Аржанова о том, что на собрании при обсуждении политики партии эсеров было сорвано принятие резолюции за высшую меру наказания, так как один из коммунистов сослался на мнение Аржанова, Но это имело обратный эффект, так как «спецы его ненавидят». Аржанов же на собрании не присутствовал. По инициативе ячейки на собрании был выставлен караул, потому что «служащие не желают ходить на собрания, и такой метод вообще, а не только к этому собранию применялся ячейкой». 27 февраля 1919 г. Дзержинский сообщил в Оргбюро ЦК РКП(б), что «ячейка крепкая», и «в связи с этой анонимкой не следует ячейки обревизовывать. Просмотреть состав служащих, произвести чистку среди них. Запретить ячейке выставлять караулы. Произвести это через ПУР и в ведомственном порядке{1783}.

25 июля 1922 г., в связи с тем, что Оргбюро поручило ему обследовать красноармейскую ячейку в Москве, Дзержинский просил Ягоду наметить «несколько ячеек, находящихся в различных условиях, с различным составом и дать мне свои соображения, какую ячейку желательно обследовать и Ваш проект порядка обследования и самого его содержания. Такое обследование в результате может иметь соответств. меры со стороны ЦК, а потому желательно подойти к этому вопросу основательно»{1784}.

Перейти на страницу:

Все книги серии Секретные миссии (Аква-Терм)

Кто Вы, «Железный Феликс»?
Кто Вы, «Железный Феликс»?

Оценки личности и деятельности Феликса Дзержинского до сих пор вызывают много споров: от «рыцаря революции», «солдата великих боёв», «борца за народное дело» до «апостола террора», «кровожадного льва революции», «палача и душителя свободы».Он был одним из ярких представителей плеяды пламенных революционеров, «ленинской гвардии» — жесткий, принципиальный, бес— компромиссный и беспощадный к врагам социалистической революции.Как случилось, что Дзержинский, занимавший ключевые посты в правительстве Советской России, не имел даже аттестата об образовании?Как относился Железный Феликс к женщинам?Почему ревнитель революционной законности в дни «красного террора» единолично решал судьбы многих людей без суда и следствия, не испытывая при этом ни жалости, ни снисхождения к политическим противникам?Какова истинная причина скоропостижной кончины Феликса Дзержинского?Ответы на эти и многие другие вопросы читатель найдет в книге.

Александр Михайлович Плеханов

Биографии и Мемуары / История

Похожие книги

120 дней Содома
120 дней Содома

Донатьен-Альфонс-Франсуа де Сад (маркиз де Сад) принадлежит к писателям, называемым «проклятыми». Трагичны и достойны самостоятельных романов судьбы его произведений. Судьба самого известного произведения писателя «Сто двадцать дней Содома» была неизвестной. Ныне роман стоит в таком хрестоматийном ряду, как «Сатирикон», «Золотой осел», «Декамерон», «Опасные связи», «Тропик Рака», «Крылья»… Лишь, в год двухсотлетнего юбилея маркиза де Сада его творчество было признано национальным достоянием Франции, а лучшие его романы вышли в самой престижной французской серии «Библиотека Плеяды». Перед Вами – текст первого издания романа маркиза де Сада на русском языке, опубликованного без купюр.Перевод выполнен с издания: «Les cent vingt journees de Sodome». Oluvres ompletes du Marquis de Sade, tome premier. 1986, Paris. Pauvert.

Маркиз де Сад , Донасьен Альфонс Франсуа Де Сад

Биографии и Мемуары / Эротическая литература / Документальное
Адмирал Советского флота
Адмирал Советского флота

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.После окончания войны судьба Н.Г. Кузнецова складывалась непросто – резкий и принципиальный характер адмирала приводил к конфликтам с высшим руководством страны. В 1947 г. он даже был снят с должности и понижен в звании, но затем восстановлен приказом И.В. Сталина. Однако уже во времена правления Н. Хрущева несгибаемый адмирал был уволен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте».В своей книге Н.Г. Кузнецов показывает события Великой Отечественной войны от первого ее дня до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
След в океане
След в океане

Имя Александра Городницкого хорошо известно не только любителям поэзии и авторской песни, но и ученым, связанным с океанологией. В своей новой книге, автор рассказывает о детстве и юности, о том, как рождались песни, о научных экспедициях в Арктику и различные районы Мирового океана, о своих друзьях — писателях, поэтах, геологах, ученых.Это не просто мемуары — скорее, философско-лирический взгляд на мир и эпоху, попытка осмыслить недавнее прошлое, рассказать о людях, с которыми сталкивала судьба. А рассказчик Александр Городницкий великолепный, его неожиданный юмор, легкая ирония, умение подмечать детали, тонкое поэтическое восприятие окружающего делают «маленькое чудо»: мы как бы переносимся то на палубу «Крузенштерна», то на поляну Грушинского фестиваля авторской песни, оказываемся в одной компании с Юрием Визбором или Владимиром Высоцким, Натаном Эйдельманом или Давидом Самойловым.Пересказать книгу нельзя — прочитайте ее сами, и перед вами совершенно по-новому откроется человек, чьи песни знакомы с детства.Книга иллюстрирована фотографиями.

Александр Моисеевич Городницкий

Биографии и Мемуары / Документальное
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное