Кто Вы, «Железный Феликс»?

Дзержинский требовал воспитывать красноармейцев активным строителями нового общества, готовить их уже в армии к работе в трудовых коллективах. Для демобилизованных красноармейцев была составлена памятка. Вот ее подзаголовки: «Не на отдых ты едешь!.. Помоги местному совету!..Не забудь о семьях красноармейцев!..Разъясни декрет о землепользовании!..Помоги собрать продналог!.. Организуй помощь голодающим!.. Борись с суевериями!..Разъясни коварство хищников-капиталистов».

Особое внимание председатель ВЧК-ОГПУ уделял демобилизованным красноармейцам и командирам. Он лично занимался организацией продвижения эшелонов с демобилизованными. Так, 18 января 1921 г. он запросил В.Л. Герсона о принятых мерах по письму председателя ревтрибунала 4-й Армии Перфильева о непорядках при перевозке демобилизованных по железной дороге на станциях Джанкой, Харьков, Орел, Курск, вызвавших массовые недовольства красноармейцев^{1785}. После получения сообщения М.И. Калинина о задержке эшелонов с уволенными в запас красноармейцами он отдал распоряжение о расследовании причин и привлечении виновных к строжайшей ответственности^{1786}, 16 марта 1921 г. Дзержинский выступил против разрешения освобождать демобилизованных по месту нахождения. — «Есть опасения, что если это примет широкие размеры, образуются бандиты»^{1787}.

4 апреля 1921 г. после ознакомления с докладом уполномоченного ТО ВЧК по эксплуатации НКПС Федведева о расследовании случая задержания в подаче 15 оборудованных теплушек к изоляционному пропускному пункту ст. Москва-товарная Рязано-Уральской железной дороги для перевозки демобилизованных красноармейцев, председатель ВЧК распорядился сообщить итоги расследования «соответствующим учреждениям для наказания виновных с просьбой уведомления о принятых мерах. О конечном результате сообщить т. Склянскому»^{1788}.

В конце декабря 1921 г. в ВЧК поступили сведения о незаконных действиях 17 декабря некоторых делегатов, следовавших на IХ съезд Советов, на ст. Лихая по отношению к начальнику поезда. Они требовали отцепить теплушки с демобилизованными красноармейцами. Их поддержал уполномоченный ВЧК Визнер. 23 декабря Дзержинский приказал Визнеру представить свои объяснения по этому делу^{1789}.

Председателя ОГПУ беспокоило состояние дел в правительственном комитете по делам мобилизации. «При сем бумага из комитета по делам мобилизации, — писал 22 августа 1924 г. З.Б. Кацнельсону Дзержинский, — наводящая на мысль, что этот комитет паразитическое учреждение. Я подозреваю, что там может гнездиться и военный шпионаж, и экономический шпионаж, и саботаж, и все, что угодно. Необходимо ими заняться вплотную и выявить:

1) личный состав, их прошлое,

2) их работу: кому от нее и какая польза,

3) их смета и оклады, штаты и имущество,

4) постановки дела с точки зрения конспирации и секретности,

5) их отчетность.

Это делать надо путем агентуры, собрания всех сведений и формальной ревизии. Поэтому разбирательство по делу этого комитета должно было вестись с участием представителей РВС республики, ЦКК, РКИ и ОГПУ»^{1790}.

В конце 1923 г., получив данные о наличии контрреволюционных сил в армии Западного фронта и о ведении ими подрывной работы в частях, Дзержинский предлагает В. Р. Менжинскому «наметить план наблюдения и выяснения также мер по усилению нашего наблюдения и по предупреждению всяких возможностей. Меры должны быть приняты по всем линиям нашей работы: ос(обые) от(делы), КРО, погранохрана, губотделы, а также по линии партии — ЦК и губкомы»^{1791}.

Дзержинский требовал от аппарата ведомства безопасности разоблачать ложь о Красной Армии. 11 августа 1922 г. он распорядился арестовать бывшего слушателя военной академии М.А. Кручинского-Шуфа «по обвинению в клевете с контрреволюционной целью» за его сообщение «О положении в Академии» — «Это бред маньяка или авантюриста. Необходимо ознакомить тт. Белобородова, Бубнова др. (комиссию ЦК по делу Кручинского) и т. Склянского»^{1792}

31 августа 1922 г. в «Известия» появилась статья «Очередная ложь». Речь шла о заграничных радиосводки, сообщивших о бегстве в Эстонию начальника штаба РККА Платона Лебедева. Ягоде было поручено «выяснить источники такого сообщения. Ознакомиться с ними в подлиннике»^{1793}. 31 августа 1922 г. в записке Ф. Э. Дзержинскому Г.Г. Ягода указал, что Платон Лебедев даже не родственник генералу П.П. Лебедеву, который принял эстонское гражданство.

Важное значение для укрепления обороноспособности страны и армии имела работа особых отделов.