Кто Вы, «Железный Феликс»?

Дзержинский непримиримо относился к отступлениям следователей от требований советских законов и нормативных актов. 21 марта 1921 г. он предложил ответственному сотруднику ВЧК Т.П. Самсонову по делу А.А. Ховрина «призвать следователя к порядку за искажение слов арестованного». Ховрин будто-то бы сказал, что он не только эсер, но что работал и будет работать по заданию этой партии. Но арестованный передал, что он этого не говорил, — «я ему, безусловно, верю.

Прошу призвать следователя к порядку за искажение слов арестованного и прошу дать не о нем отзыв. Что касается Ховрина, то прошу без моего ведома его не арестовывать, прошу об этом сообщить и МЧК»^{246}.

Приказом Дзержинского 14 мая 1921 г. всем следователям и уполномоченным было вменено «к неуклонному руководству»:

«1. Каждый гражданин, содержащийся под стражей, должен был допрошен с предъявлением ему обвинения в письменном форме не позднее 48 часов с момента взятия его под стражу.

2. Следствие…должно быть окончено не позднее месячного срока с момента начала следствия;

3. В случае невозможности…в установленный срок мотивированное постановление на предмет продления срока следователем должен быть внесен на утверждение ближайшего судебного заседания Президиума ВЧК».

Дзержинский требовал от сотрудников точного знания всех обстоятельств дела. Характерны вопросы председателя ОГПУ А. Андреевой, Г.Г. Ягоде и В.Д. Фельдману 29 июля 1924 г. по делу рабочего Москалева, умершего в тюрьме:

«1) Какие доказательства, хотя бы и косвенные, что Москалев был меньшевиком в прошлом и настоящем и что принимал участие в распространении листовок. В деле, присланном мне о Москалеве, совершенно голословно говорится в одном месте «меньшевик», а в другом «бывший меньшевик». О распространении нет ни слова. Проверено ли агентурное голословное утверждение?

2) Запрошена ли была ячейка до ареста и после ареста? Если да, то почему в деле нет следов?

3) Испрашивали ли Вы разрешение на арест рабочего и у кого? И вообще какие у нас в настоящее время меры и формальности для ареста рабочего?

4) Почему дело Москалева, хотя он настойчиво утверждал, что не виноват, так долго у Вас тянулось?

5) Т. Ягода говорил мне, что Москалев должен быть скоро освобожден. В таком случае, какой смысл был его держать?

Поручаю т. Фельдману расследовать правильность и обоснованность ареста Москалева, его 1,5 месячное содержание, выяснить, кто именно вел дело, почему не обратил внимание на необоснованность, почему не ускорил проверку по отношению к рабочему. Прошу т. Фельдмана проверить, какие существуют указания о порядке ареста рабочего и порядке ведения их дел, и выработать меры, обязующие величайшую осторожность в арестах и величайшую внимательность при ведении самого дела. Москалев был допрошен один только раз. Свидетельских показаний о нем в деле нет. Видно, для следователя нет различия, сидит у него рабочий или белый офицер.

О результатах доложите.

Такие случаи, как с Москалевым, готовят гибель ОГПУ как органу рабочей диктатуры»^{247}.

Важное значение председателем ВЧК-ОГПУ придавалось взаимоотношениям органов безопасности и парткомов при ведении следственных дел. Необходимо отметить, что парторганы оказывали воздействие на работу следователей. Поэтому центральные и местные комитеты вынуждены были разъяснять недопустимость этого, потому что коммунисты-преступники уходили от ответственности. 22 февраля 1922 г. в «Известиях ЦК РКП (б)» было опубликовано решение ЦК РКП (б) по этому вопросу: «В случае же, если совершенный проступок члена РКП является не только нарушением партийной дисциплины и невыполнением партийных решений, но и одновременно нарушением законов Советской власти… — таковой должен привлекаться к ответственности помимо наложения партийного взыскания на общих основаниях через судебные и административные органы советской власти»^{248}.

Насколько тщательно Дзержинский знакомился с работой следователей свидетельствуют его многочисленные пометки после 31 июля 1922 г. на заключении следователя Грункина по делу К.А. Рончевского: «Ну и заключение. Шедевр. Все это чепуха. Отто знаю — это маньяк. Докладывал мне, что Урицкого убили евреи (Подчеркивания и выделение в тексте Ф.Э.Дзержинского — Авт.). Надо проверить, кто это составитель этого доклада». Обратимся к самому документу: «Заключение по делу № 12376: «1922 года, июля, 11 дня я, врид пом. нач. След. Отдела ГПУ Грункин, рассмотрев законченное дело по обвинению Рончевского Константина Алексеевича, В чем? Вот так дело, наводящее на мысль нашел Рончевский Константин Алексеевич, 27 лет, сын морского врача, тайного советника, в старой армии был прапорщиком понтонного батальона, обучался в Институте путей сообщений. В 18 г. присоединился к партии С.Р. левых, с конца 18 г. был членом РКП. Во время чистки был исключен за не изжитие буржуазной психологии и не проявление себя на партработе. С 18 г. работал в Вечека, в 21 г. был нач. админорг ПП ГПУ Ю.В., в настоящее время служит уполномоченным ИНО ГПУ.