Куда летит время. Увлекательное исследование о природе времени

30 ноября 1999 года, спустя тридцать семь лет после нисхождения в пещеру Скарассон, Мишель Сифр приступил к своему третьему и, по всей видимости, финальному эксперименту по депривации времени. Теперь ему шестьдесят лет, и он намерен изучить влияние процессов старения на систему циркадной регуляции. Он снова выбрал для проведения опыта естественную пещеру – карстовую систему Грот де Кламуз в южной части провинции Лангедок, Франция. Широкая деревянная платформа снова встроена в просторную каверну, обтянутую нейлоновым навесом.

У входа в пещеру ученые, доброжелатели и участники группы медиаподдержки не могут удержаться от восхищенных возгласов, когда Сифр, в шахтерском шлеме с лампой, снимает наручные часы, машет рукой на прощание, в последний раз обернувшись перед пещерой, и исчезает во тьме подземелья.

Жилой блок ученого, как и в предыдущих экспериментах, залит светом галогенных ламп. На материалах видеосъемки, сделанной самим Сифром, ученый предстает перед зрителем, сидя за верстаком и поедая лосося из жестяной банки, одновременно занося данные о приеме пищи в компьютер. Исследователи, занимающие отдельное помещение за пределами пещеры, постоянно отслеживают вводимые Сифром данные, его повседневные занятия и сведения о физическом благополучии. Сифр носит зеленые резиновые сапоги и красный флисовый жилет, которые не снимает даже во время ходьбы на лестничном тренажере, собирает мочу в стеклянные сосуды и спит в спальном мешке, привязанном к шезлонгу. При желании он может отдохнуть лежа и расслабиться за книгой – на расстоянии вытянутой руки находится книжная полка, доверху заставленная томами. Он никогда не разговаривает сам с собой, но иногда поет песни.

В понедельник 14 февраля 2000 года Сифр покидает свою геологическую утробу. Снова раздаются приветственные восклицания и аплодисменты, вспыхивают объективы телекамер. Он снова продемонстрировал на своем примере, что биологические часы человека, предоставленные самим себе, отстают от вращения Земли. Прошло семьдесят шесть дней с тех пор, как Сифр углубился в подземелье, но ему кажется, что пролетело всего шестьдесят семь дней, что сегодня пятое февраля. Ранним утром первого января, когда весь мир радостно встречал новое тысячелетие (и попутно вздыхал с облегчением, убедившись, что компьютеры не вышли из строя), Сифр бездействовал: на его календаре было двадцать седьмое декабря, а Новый год он отпраздновал в тот день, когда в мире наступило четвертое января.

Спустя годы Сифр в одном из интервью признался, что длительная изоляция под землей создает иллюзорное ощущение продолжения в вечность настоящего момента. «Все время пребывания в подземелье ощущается как один долгий день. Пробуждение и отход ко сну – единственные перемены, возможные в мире, где ничего не происходит. И ко всему прочему, вокруг непроглядная темнота». Выбравшись из Грот де Кламуз, Сифр доверительно сообщил одному из репортеров: «У меня сложилось такое впечатление, что у меня ухудшилась память. Я даже не могу вспомнить, что я делал вчера или позавчера в подземелье».

Теперь же он наконец-то вышел к свету. Ему радостно просто находиться здесь, под открытым небом, в той версии настоящего, которое имеет свойство начинаться и заканчиваться. «До чего же восхитительно снова видеть над собой синеву небес», – сказал ученый.

Настоящее

В измененном состоянии сознания, вызванном употреблением гашиша, воспринимаемое время удивительным образом приобретает гигантские масштабы. Произнося предложение, мы замечаем, что ближе к концу фразы ее начало воспринимается как эхо, доносящееся из неопределенно далекого прошлого. Выступая в недолгий путь, мы думаем, что никогда не доберемся до конца.

УИЛЬЯМ ДЖЕЙМС, ПРИНЦИПЫ ПСИХОЛОГИИ

Сейчас