Куда летит время. Увлекательное исследование о природе времени

За сотню лет до Платона Зенон Элейский сформулировал вопросы о сущности настоящего в серии трудноразрешимых парадоксов. Вообразите себе стрелу в полете. В любой произвольный момент полета стрела находится в фиксированной точке траектории, а затем оказывается в другой точке. Но когда же, в какой промежуток времени стрела перемещается в другую точку? По убеждению Зенона, миг времени неделимо мал. Перемещение стрелы не происходит в одно мгновение. Если бы движение стрелы дробилось на отрезки, тогда можно было бы утверждать, что текущему мгновению присущи длительность, начало и конец. Момент, которому свойственна протяженность во времени, становится делимым: тогда спустя половину мгновения стрела сдвинулась бы на половину расстояния, соответствующего мгновению, и так далее до обретения целостности. Остается только посочувствовать быстроногому Ахиллесу, который никогда не доберется до финиша и не обгонит черепаху. Парадокс Зенона порядком раздражал Аристотеля, ученика Платона: «Есть четыре рассуждения Зенона о движении, доставляющие большие затруднения тем, кто пытается их разрешить, – отметил он в трактате «Физика», резюмируя логику Зенона. – Первое – о несуществовании движения на том основании, что перемещающееся [тело] должно дойти до половины прежде, чем до конца»[12]. А если движение невозможно, то не существует и времени; стрела не может никуда лететь, поскольку она не покидает поверхности земли. Аристотель пытался разрешить эту головоломку за счет вульгарной семантики, выдвигая аргумент о тождественности времени и движения. Время в его представлении – не сцена, на которой разыгрываются события. Движение подобно искрящемуся солнцу, а полет стрелы сам воплощает в себе время. Также Аристотель полагал, что текущий момент можно охарактеризовать посредством фактически измеримого промежутка времени, в течение которого происходит перемещение объекта из одного места в другое. По его мнению, «…время не слагается из неделимых „теперь“, а также никакая другая величина»[13]. Однако, согласившись с такой аргументацией, мы снова оказываемся в затруднительном положении: есть ли в понятии настоящего какой-то иной смысл, помимо разграничения прошлого и будущего? Настоящее всегда одно и то же или подвержено переменам? И если настоящему свойственно изменяться, то когда происходит изменение? Очевидно, что не в текущий момент; как отмечает Аристотель, «…прежнее всегда должно уничтожиться. Исчезнуть в самом себе ему нельзя, потому что именно тогда оно и есть»[14].

Едва уловимые философские тонкости увлекали разум в экзистенциальную пропасть. Если мы не можем объяснить себе, каким образом время перетекает из одного мгновения в другое, крайне сложно дать четкое определение понятиям перемен, новшества и созидания. Как одна вещь возникает из другой? Как вообще появилось все сущее, включая само время; что представляет собой акт творения? Человеческое сознание задается вопросом: а тот ли я человек, которым был только что, в прошлом году или в детстве? Почему получается так, что я изменяюсь как личность, но в то же время остаюсь самим собой? Герой одной из древнегреческих комедий, предвосхитившей философию Зенона, обращается к другому персонажу с просьбой вернуть долг, на что должник резонно ответил: «Никаких денег я у тебя не занимал! Я ведь уже не тот человек, которым был тогда. Груда щебня, к которой подбросили несколько камешков, а потом забрали еще несколько, уже совсем не та, какой была раньше». Услышав такие речи, первый мужчина залепил ему пощечину. «Зачем ты меня ударил?» – удивился второй. «Кто, я?» – ответствовал заемщик.

Наша манера говорить о времени, пожалуй, единственная тема, способная увлечь знатоков времени в той же степени, что и главный предмет их интереса. Время встроено в наш язык как одна из грамматических категорий: прошлое, настоящее и будущее время в английском языке представлены в разнообразных подкатегориях. Еще в раннем детстве мы овладеваем временными категориями на подсознательном уровне, к двум годам обычно дети правильно употребляют прошедшее время, хотя они, возможно, еще не вполне понимают разницу между завтрашним и вчерашним днем, как и между «до» и «после». В языке пирахан, на котором говорят представители народа пираха в Бразилии (и горстка ученых-лингвистов), вообще отсутствуют какие-либо отсылки ко времени. С другой стороны, среди современных философов наметилось деление на сторонников и противников теории времени: первые причисляют категории прошлого и будущего к объективным свойствам реальности, а вторые отрицают принадлежность времени к реальному миру.

В представлении Блаженного Августина время уподобляется перегонному кубу. Рано или поздно почти каждый ученый, освещающий вопросы хронобиологии и восприятия времени, цитирует Аврелия Августина, который, в сущности, первым заговорил о времени как субъективном переживании. Цитаты подводят к вопросу о сущности времени путем углубленного изучения непосредственного опыта переживания времени.