Кульбиты на шпильках

Китайцы на брусьях всегда были впереди планеты всей благодаря невероятно точной технике. Брусья требуют ювелирного мастерства, в отличие от остальных снарядов, которые покоряются силе, прыгучести и резкости. Но Борис Васильевич Пилкин сумел найти свой ключ и подход к этому снаряду. Он создал ту самую методику, которая сделала меня королевой брусьев. И если сегодня какая-нибудь молодая гимнастка спросит, как ей научиться работать на брусьях так, как еще совсем недавно работала я, то отвечу не задумываясь: «Поезжай к Пилкину — он тебя всему научит». Моя сестра долгие годы тренировалась вместе со мной у Бориса Васильевича и тоже добилась неплохих результатов, став тренером. Естественно, многому научившись у Пилкина, она пытается что-то повторять из его методики, и отчасти у нее получается. Тем не менее загадку нашего тренера нам так и не удалось разгадать до конца, хотя всю его методику я испытала на себе, именно под меня она создавалась, на мне опробовалась и обкатывалась. Но что он такое со мной творил, каким образом доводил до автоматизма полеты между брусьями, знает только он сам. Он лишь объяснял, как нужно сделать тот или иной элемент, и за этим следовало невероятное количество подводящих упражнений. А когда приходило время исполнять элементы непосредственно на брусьях, все получалось как бы само собой, автоматически, без видимых усилий.

Конечно, поначалу мне приходилось бороться со своим страхом. Ведь брусья — очень коварный и самый опасный снаряд в гимнастике. Многие почему-то считают таковым бревно, но на самом деле бревно — это цветочки. На брусьях одно неточное движение может привести к падению с двухметровой высоты, иногда прямо на жерди. Впрочем, не стоит слишком драматизировать: ни один думающий тренер не отправит своих воспитанников на брусья, не отработав все как следует на земле. И я, ведомая абсолютной уверенностью своего Пилкина, перестала бояться.

Надеюсь, что когда-нибудь он напишет книгу, как это делаю сейчас я, и хоть какие-то секреты приоткроет. Ведь благодаря его уникальной системе тренировок для высоких девочек я очень быстро нашла «общий язык» с брусьями и именно на этом снаряде стала трехкратной чемпионкой мира и победительницей двух Олимпиад.

Буквально через полгода тренировок Борис Васильевич взял меня со старшей группой на серьезные спортивно-тренировочные сборы в Ессентуки. Туда приехали по сравнению со мной, совсем еще сопливой, взрослые девочки, которые были уже мастерами спорта. И я смотрела на всех как зачарованная. А Бориса Васильевича откровенно побаивалась с первого дня нашего знакомства: он казался мне таким серьезным и загадочно-суровым, особенно пугали его большие лохматые брови, ну прямо как у совы. Сначала я держалась от него подальше, пряталась за спинами старших девчонок.

И вот, на тренировке, когда все уже получили свои задания и приступили к их выполнению, подошла и моя очередь. Борис Васильевич стал делать со мной какое-то упражнение, а я так зажалась, что даже трястись начала. Он спрашивает: «Что с тобой, чего ты так перепугалась?» А я от страха слова вымолвить не могу. Еле слышно, себе под нос пробормотала: «Брови… стр-раш-шны-е… боюсь!» Он расхохотался: «Глупышка! Они же не страшные, они веселые. На-ка, потрогай их пальчиком!» И я успокоилась и расслабилась, почувствовав, что он, как дедушка Мороз, ласковый и добрый.

Эту профсоюзную спортивную базу в Ессентуках я всегда вспоминаю с удовольствием. Во время утренней зарядки мы бегали к минеральным источникам. А там было много ручных белок. Мы добегали до источника, кормили белочек, пили воду и бежали обратно. Приятное с полезным: и здоровье, и радость!

На моих первых сборах в Ессентуках была известная гимнастка, олимпийская чемпионка Галина Шамрай. Похоже, я ей понравилась, и она обо мне, маленькой, но настырной недотепе, заботилась: то блинами подкормит, то голову мне в бане помоет. А я подружкам жаловалась, что, мол, кормит-то она вкусно и голову моет хорошо, но так больно волосы отжимает!

Уже после первых спортивно-тренировочных сборов я заметно окрепла: все-таки по две-три тренировки в день. Да еще на старших девочек, которые были рядом, во все глаза смотрела и всему у них училась. Борис Васильевич меня постоянно опекал. Научил играть в шахматы, в зимнем лагере — кататься на лыжах. Тренер фактически стал членом нашей семьи. К счастью, родителям нравилось мое увлечение гимнастикой и они оказывали всяческую поддержку. У меня был очень крепкий тыл, а это уже половина успеха.

Время шло, я все больше прогрессировала. Но тут случилось непредвиденное: мы стали учиться в школе во вторую смену, что поставило под угрозу мои тренировки. Теперь я могла заниматься только в первой половине дня, а не с основной группой. Но у Бориса Васильевича по утрам тренировок нет — с кем же мне заниматься? Ведь Пилкину за это денег не заплатят, а кто станет работать бесплатно?