Кулинарная битва

– Аманда, ты вместе с Мэй выросла в «Мими». А потом вышла замуж за сына Нэнси и с тех самых пор работаешь во «Фрэнни». Ты лучше всех знаешь, что происходит в обоих ресторанах, и на глазах у публики, и без свидетелей. О чем ты думаешь сейчас, когда вы все вот-вот услышите имя победителя?

За спиной Аманда сжала руку сестры и отважно ринулась в бой.

– Я думаю, Сабрина, победителями будем мы все. – На Сабрину она не смотрела и, как учила ее Мэй, обращалась только к камере. Так и правда говорить легче. – Когда оказалось, что рецепт и в «Мими», и во «Фрэнни» один, мы поняли кое-что еще. У давней вражды наших ресторанов причин нет, потому что ссоры между сестрами-основательницами никогда не было. Мими желала Фрэнни успеха. Фрэнни хотела, чтоб Мими была счастлива. В нашем городе хватало места для обоих ресторанчиков.

Она остановилась перевести дыхание, и Сабрина тут же воспользовалась паузой:

– Но на пьедестале «Кулинарных войн» для двух ресторанов места нет. Только один из вас станет счастливым обладателем чека в сто тысяч долларов. Другому достанется «почетное второе место». Вряд ли оно кого-то устроит. Иначе зачем бы ваши ожесточенные сражения потешали зрителей всю эту неделю? Вы, кажется, помирились. Теперь посмотрим на вас, когда будет объявлен победитель!

Она подсунула микрофон поближе к Мэй в надежде, что та вставит какую-нибудь ядовитую колкость. Но у Мэй с Амандой был свой сценарий, и Мэй промолчала. Аманде осталось два пункта.

– а мы говорим, победят и «Мими», и «Фрэнни». Мы уверены, именно так все и случится. Когда-то давно обеим сестрам имело смысл держать каждой свой ресторанчик. Теперь времена изменились. Даже если приз достанется кому-то одному, вперед мы пойдем вместе.

Аманда посмотрела на Мэй. Сестра кивнула. Она была готова. А Аманда тем временем продолжала:

– Внешне все останется по-прежнему: в одном конце города – «Мими», в другом – «Фрэнни». Только теперь это будет один бизнес. Общий.

Кеннет и Джей вынесли вывеску к камерам. Вручили ее Фрэнки, Гасу и Нэнси. Барбара держать ее не могла, но стояла тут же рядом. Отрепетированная ими десятки раз смена декораций прошла гладко, как по нотам. И все было бы отлично, если бы у Аманды внезапно не пересохло в горле. Больше она не могла сказать ни слова. Мэй, кажется, все поняла. Она вступила слаженно и естественно, и ни одна живая душа бы не догадалась, что про их третий пункт должна была рассказать Аманда.

– Кто бы сегодня ни выиграл, мы хотим представить всем наш новый семейный бизнес под названием «Курочки-сестрички». Отныне, если вы хотите отведать блюдо, победившее в «Кулинарных войнах», куда вы пойдете лакомиться жареным цыпленком, разницы нет: можете перекусить в «Мими», а можете пообедать во «Фрэнни». Более того, все мы многому научились у нашей прекрасной ведущей Сабрины и у наших первоклассных поваров-судей Кэри, Джеймса и Саймона. Так что в обоих концах города вас обслужат по высшему классу и подадут блюдо из свежайших продуктов. – Мэй с улыбкой показала на вывеску, на которой хохлатки Аманды заключали друг друга в нежные объятия.

Сабрина было недовольно прищурилась, но на публику просияла, словно всю жизнь только и мечтала о том, чтобы «Кулинарные войны» превратились в «Кулинарный мир».

– Так ли иначе, судьи вот-вот объявят свой приговор, и мы все сейчас узнаем имя победителя. – Она повернулась к судейскому столику. – Маэстро, вы готовы?

Саймон Риду встал, призывая к всеобщему вниманию, хлопнул в ладоши и провозгласил:

– Мы готовы, Сабрина.

Сейчас, сейчас прозвучит страшный приговор…

Сабрина выпрямилась и торжественно простерла обе руки в сторону Кэри.

– Кэри Кэтлин, давайте начнем с вас. За кого вы отдадите свой голос?

– Я голосую за «Мими», – сказала Кэри Кэтлин.

Аманда похолодела. Это не имеет никакого значения. Конечно же, не имеет. Она искоса взглянула на Нэнси. Лицо свекрови не дрогнуло, словно сказанное и впрямь никакого значения не имело. Но стоявшая рядом с Нэнси Барбара расцвела, а Фрэнки, кажется, готова была вот-вот разреветься. Аманда с трудом удержалась, чтобы не броситься успокаивать дочку.

Следующим Сабрина пригласила высказаться Джеймса Мелвила:

– Джеймс, кому вы отдаете пальму первенства?

– «Фрэнни».

Все присутствующие затаили дыхание. Теперь все зависит от Риду. «Это не имеет никакого значения, это не имеет никакого значения», – твердила про себя Аманда, но сама себе не верила. В висках стучало, а сердце замирало.

Риду улыбнулся в камеру, поднял брови и повернулся к Аманде:

– И что же, уважаемая, вы теперь собираетесь хранить верность цыплятам?

От ужаса Аманду бросило одновременно и в жар, и в холод. На лбу выступила испарина. Что он делает? Он должен объявить, за кого голосует, а вместо этого стоит, ждет и вызывающе на нее смотрит.

Аманда встретилась с ним взглядом. К своему удивлению, в его глазах она увидела не насмешку, а только поддержку и одобрение.

Зато Сабрина, подхватив слова Саймона, отравила их нескрываемым сарказмом: