Купленная невеста. Стань наложницей или умри

Женщины ютятся в углах барака, занимая свои соломенные мешки и пытаясь успокоить детей. Сидящая на мешке рядом с Марией молодая женщина кашляет, прижимая ко рту грязную тряпку. Она явно из какого-то города, возможно, из Батума. Ее длинные юбки грязны и мокры, как и широкий кушак, и жакет. На шее висит клубок серебряных цепочек и талисманов, которые, как думает Мария, будут сорваны стражниками и дозорными на пути к Черному морю. На ней не платок, а расшитый бисером круглый чепец, подвязанный лентами, как у богатой женщины на свадьбе.

– Что думаешь насчет этого места? – спрашивает она Марию почти шепотом, чтобы не разбудить Гераклею.

– Лучше, чем я могла надеяться, – шепчет Мария в ответ. – Последние несколько ночей мы спали под открытым небом.

– Мы тоже, – говорит женщина. – Так я и простудилась.

Она снова кашляет. «Хриплый и дребезжащий кашель, как при чахотке», – думает Мария. Молодая женщина пристально смотрит на нее.

– Я простудилась, потому что спала на улице, – быстро шепчет она. – Ночь была холодной. Я начала кашлять вчера. – Она смотрит на Марию, словно проверяя, поверила ли та.

– Твой муж с другими мужчинами? – спрашивает Мария.

Женщина кивает.

– Он в карауле, у него есть ружье и еще пистолет. Смотри, снова пошел дождь. Мой бедный Епифаний промокнет. Но мы не будем тут оставаться.

– Нет?

Женщина наклоняется поближе к ней.

– Мне понадобится лекарство, чтобы кашель не становился хуже.

– Но нам сказали добраться до казарм и ждать, – говорит Мария. – Куда вы пойдете без документов? Они сказали, что повсюду на дороге солдаты.

– Мой муж хочет, чтобы мы пошли сейчас, – отвечает женщина. Она встает и подходит к двери, откуда смотрит на дождь.

Видно, что она родом из города, а не из деревни. Мария думает: «Хорошо, что она уйдет утром, потому что другие беженцы не позволят ей остаться, когда поймут, что у нее не просто простуда, а может быть смертельная зараза. Лучше уехать сейчас, чем быть прогнанной». Дождь усилился, и потоки воды падают с крыши на покосившиеся деревянные доски, вбитые в дождеприемники для отвода воды в канавы импровизированных уборных. Мария бросает взгляд в сторону Эльпиды. Повитуха перекладывает свои свертки, сверкая глазами по сторонам, словно кто-то из женщин может украсть ее вещи, стоит ей отвернуться. «Там, должно быть, спрятаны монеты», – думает Мария. К ее облегчению, Эльпида и ее дочь расположились достаточно далеко. Молодая женщина по какой-то причине вышла под дождь, но затем вернулась вся мокрая.

– Тут сквозняк, – говорит она Марии с натянутой улыбкой. – Думаю, я лягу спать вон там, – она указывает на место у противоположной стены барака. Мария кивает, сожалея, что упомянула солдат и проездные документы, из-за которых все так волнуются.

<p>Глава 5</p>

Мария сидит на своем соломенном мешке, ей нечего делать впервые с тех пор, как они бежали из деревни. Она хочет пить и думает о колодце, но потом решает, что холодная, быстрая речная вода достаточно чистая, чтобы ее можно было пить. К ночи жажда усиливается и становится невыносимой. Как идти к реке в темноте без фонаря, когда путь ей преграждают лесные хищники? Она достает из узелка серую хлопковую рубаху, влажную, но не такую мокрую, как платье. Разматывает платок, встряхивает волосы, развязывает шерстяной поясок на талии и бедрах и расстегивает на спине ржавые крючки мокрого платья. Двух крючков уже не хватает. Если потеряет еще, то придется найти способ, чтобы платье не соскользнуло с плеч. Придется закрепить его шарфом и надеть сверху расшитый жакет, будто одевается на деревенский праздник. Она смотрит в окно, выходящее на мужской барак: не заглядывает ли кто-нибудь из мужчин. Убедившись, что никого нет, быстро стягивает платье через голову. Мария смотрит, где оторвалась застежка. Живот сжимается от тревоги и страха. Дождь просочился сквозь длинную нижнюю рубашку и нагрудную ленту, но они лишь слегка влажные. «Поменяю их ночью, когда погаснет фонарь».