Квантовая революция. Как самая совершенная научная теория управляет нашей жизнью

История поисков смысла квантовой физики, конечно, сугубо научная. И все же, как мы видели на протяжении всего повествования, игра культурных и исторических факторов глубоко отразилась в ней. Это, разумеется, не удивительно – но и тревожно. Как провести границу между такими спорами, какие шли (и идут) вокруг вопроса об основах квантовых принципов, – обоснованными, ведущимися по определенным правилам научными дискуссиями – и надуманными псевдоспорами о науке вроде «дебатов» о теории эволюции, о глобальном потеплении, о гомеопатии? В конце концов, почему бы их и не сравнить: если ты веришь (ошибочно, разумеется), что изменений климата не существует, никакой эволюции не было, а гомеопатия работает, то все эти споры сводятся к борьбе непримиримой кучки независимых мыслителей, готовых пожертвовать всем ради истины, против всеподавляющего консенсуса «официальной науки». Но это внешнее сходство всего лишь иллюзия. Дебаты об эволюции, глобальном потеплении и гомеопатии открыто фабрикуются и финансируются разнообразными корпоративными, религиозными и политическими организациями, находящимися вне науки. Эти организации ничуть не заинтересованы в том, чтобы отделить человеческие предрассудки от нашего миропонимания. Они вовсе не настроены на серьезное научное обсуждение – преследуя свои цели, они лишь прикрывают свои усилия тонкой патиной мнимой научной респектабельности, что кажется им достаточным, чтобы их заявления могли претендовать на такой же или даже больший вес, чем существующие общепринятые научные мнения. Они не заинтересованы в анализе и проверке данных и с облегчением отбрасывают их, как только видят, что эти данные не соответствуют их заранее предопределенным выводам; взамен они изобретают новые, удобные для них «данные». При обсуждениях глобального потепления и теории эволюции они изобретают несуществующие «противоречия», чтобы противодействовать воображаемой политической ангажированности науки и ученых. И надо сказать, что те, кто поддерживает идеи креационизма и отрицает реальность изменений климата, в этом правы – наука действительно всегда была связана с политикой в том смысле, что она всегда пытается наилучшим образом обеспечить информированность политических решений в общественно значимых областях. А для институтов, продвигающих антинаучные взгляды, наука, конечно, всегда представляет опасность. Наука всегда будет создавать политическую угрозу для некоторых общественных институтов просто в силу того, что ее законы подразумевают отсутствие уважения к любым авторитетам – только к данным и логике. Что ж, тем хуже для этих институтов. И в этом еще один признак отличия таких «дебатов» от споров вокруг основ квантовых принципов – те, кто в них выступает против сложившегося в науке консенсуса, объединяется (и часто финансируется) группами, открыто выступающими против самой идеи науки, такими, например, как некоторые религиозные фундаменталисты.

В противоположность этому все, кто дискутирует об основах квантовых принципов, изначально исходят из признания адекватности научного подхода – иначе и дискутировать было бы не о чем. Невзирая на глубокий, а иногда и болезненный конфликт по поводу копенгагенской интерпретации, никто из упомянутых в этой книге физиков не сомневался в истинности квантовой физики или по крайней мере в том, что она дает прекрасное приближение какой-то более глубокой теории. Никто из них не ставил под сомнение достоверность экспериментальных данных – ни тех, которые привели к самому появлению квантовой физики, ни тех, которые впоследствии подтвердили предсказания, вытекающие из развития квантовой теории Гейзенбергом, Шрёдингером и другими. Не предпринималось скоординированных, организованных усилий с целью сохранить доминирующее положение копенгагенской идеи. В этих дискуссиях не было признаков какого-либо «заговора», от их исхода не зависели ни корпоративные, ни политические интересы – это был профессиональный спор физиков о значении теории, которая, по их общему мнению, истинна. Да, спор об основах квантовых принципов в целом сводится к тому, насколько серьезно следует относиться к квантовой физике, – но «отступники» от копенгагенской позиции были как раз теми, кто доказывал, что относиться к квантовой физике надо со всей возможной серьезностью, как к универсальной «теории всего».