Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

Ю. Л.: Ну он милый такой анекдот. «Придорожная проститутка вышла замуж за бас-гитариста и через две недели опустилась до его уровня». Ну такое… Вы знаете, басисты – это же отдельная совершенно каста. Вы знаете, это каста в касте. Знаете, как техники на фестивале «Нашествие» определяют, что сцену они поставили ровно? Это когда слюна у басиста равномерно капает из двух уголков рта. Сам играл на басу, поймите, ребят, серьезно. И, завершая тему басистов, это уже мой любимый. Когда бас-гитарист сидит на кухне, поиграл на бас-гитаре, заварил себе чайку, опять взял бас-гитару, позанимался, вышел на балкон, покурил, потом вернулся, опять взял бас-гитару. И заходит сынишка такой маленький и говорит: «Пап, а кем ты будешь, когда вырастешь?» Серию закончили.

(Песня «Мать пишет».)

– Дамы и господа, Юрий Лоза. Я хочу тебе задать вопрос. В 49 лет ты закончил, получил высшее образование как экономист.

Ю. Л.: Там получилось как? Медики гордятся Розенбаумом, архитекторы, кстати, Макаревичем гордятся, а экономистам и гордиться некем. Тогда они решили заткнуть эту дырку. И вот мне предложили: я, Дима Харатьян, Натали и…

– А Натали-то зачем?

Ю. Л.: Кто же знает чужие планы? Я ходил, когда мог, и с удовольствием слушал. Я получил колоссальное удовольствие. Почему? Потому что не досидел за партой в юности, меня выперли из университета, я успел там два курса пройти.

– Подожди, а ты же был каким-то гидрологом.

Ю. Л.: Ну был гидрологом… Слушай, я два года учился. Когда я говорю, что есть такая штука антисинклиналь, ну, конечно, они смотрят на меня такими глазами – ну ты, блин, умный. И когда мне предложили – я с удовольствием согласился. И вы знаете, мне, ребята, пригодилось несколько раз это знание. Пришлось даже сидеть на передаче, где бодались Глазьев и тогдашний министр Задорнов Михаил. И потом нас спрашивают: «Что-нибудь хотите сказать?» Все уже сидят, зевают, и вдруг я им задаю вопрос, на который они не знают ответа. Были перепуганные такие, на меня смотрят. Приятное чувство, чувствуешь себя таким мэтром.

Одна из песен, которую у меня все время просят, а я все никак не могу ее спеть на концертах, я вам ее сейчас исполню.

(Песня «Над деревней Клюевкой».)

– Я упустил момент «интегральный» твой. В то время там был Юрка Ищенко или нет?

Ю. Л.: Через «Интеграл» прошло много всяких разных людей: Женька Белоусов после меня пришел в «Интеграл», Марина Хлебникова была в «Интеграле». Я пришел в «Интеграл», когда он был самодеятельностью ДК «Металлургов» города Усть-Каменогорска. Ну вот вам опять же просто статистика. В 77-м я пришел, к 83-му году это был ведущий коллектив. Я ушел – он тут же сдулся. Потом я пришел в группу «Зодчие». Они были тюменским коллективом. Никуда, ничего и кранты, ребята разбегались. Я пришел туда в 84-м году, в 86-м они были одним из ведущих коллективов. Я ушел в 88—89-м – «Зодчие» сдулись. Я не знаю, но статистика.

– То есть ты получаешься переходящий приз такой, спаситель. Куда б ты ни пришел…

Ю. Л.: Я хоругвь (смеется). Я такое переходящее знамя.

– С юбилеем тебя, мой друг!

Ю. Л.: А давайте моих ребят пригласим.

– Дамы и господа, Юра пришел не один, он притащил с собой команду музыкантов.

Ю. Л.: Мне нравится играть с хорошими музыкантами. Вообще, тяжело играть с абсолютниками, ты знаешь. Их все время ломает, у них там гитара не так строит, нотки все не те.

– Ты знаешь, потому что им плохо – раз, а во-вторых, пьющие они.

Ю. Л.: Пьющие абсолютники. От того они и пьющие, что ноты кривые.

(Песня «Сто часов».)

– А ты же, по-моему, поступал в ГИТИС или нет? В кино играл, я помню, в «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты».

Ю. Л.: Это разные истории – ГИТИС и кино.

– Давай с кино. Кого ты играл?

Ю. Л.: Когда решили снять первую у нас рок-оперу, вдруг выяснили, что снимать ее никто не умеет. Володя Грамматиков, который был тогда режиссером этого фильма, взял пластинку Рыбникова, раздал ее артистам. Вдруг выяснилось, что артисты начинают играть сыгранные голосом роли. Понимаешь, да, если там злодей поет, и вдруг артист выходит и начинает еще изображать злодея, то получается масло масляное. И тогда они говорят: «Давайте перепоют нормальные люди». И он обратился к нам. Мы сами все это спели, и вдруг выяснилось, что мы так спели, что артисты теперь уже попасть не могут. «Давайте тогда вас самих, вы же под себя можете попасть». Вдруг выяснилось, что рожи у нас и так нормальные для негодяев. Там пять негодяев, и пять таких рож у нас и оказалось.

– Ты какой-то был пират, кто ты там был?

Ю. Л.: Нет, мы были рейнджеры, злодеи, которые насилуют главную героиню и получают от этого удовольствие. Ну то есть совсем не я по характеру, вообще никак. А второй вопрос у тебя был, ты спросил…

– Про ГИТИС.