Квартирник у Маргулиса. Истории из мира музыки, которые нас изменили

Н. Б.: Маргинальные разные персонажи. В детстве это всегда впирало. Это появилось у Бегемота – еще до армии была группа с совершенно такими безумными текстами, он писал еще в какие-то школьные времена. И это было забавно. Группа называлась «Возмездие». Даже сохранилось несколько магнитных альбомов. Он не хочет их издавать, потому что считает, что это просто конец света в принципе. Бегемот мне еще в то время понравился. Еще до «ХЗ» у меня была группа «Инфекция» – мы уже тогда с друзьями просто дома записывали всякую фигню, играли какой-то панк на гитарах, на таких самопаянных. Там была, условно, акустическая какая-нибудь «Музима», и в нее всунут какой-нибудь микрофон МД-12, который через электронику на полном перегрузе играет. Барабаны в соседней квартире, через улицу пройти, у человека в пятитиэтажке стояли. Но тем не менее в таких вот адских и приятных условиях одновременно мы просто собирались и играли какую-то панк-музыку, какую-то безумную. Меня тогда прикалывал панк в принципе и своей простотой, и оторванностью, потому что я в принципе начинал не с этого – мне всегда нравились более серьезные исполнители, и я начал писать лирическую музыку, такую астрально-психоделическую, еще с детства, а вот это увлечение такой стремной лирикой, так называемой, это просто как некий, ну не знаю, такой временный фетиш. Я сейчас этим не занимаюсь, в «ХЗ» не участвую в основном – приезжаю на день рождения раз в год, спою несколько песен, хитов и, собственно говоря, на этом мое участие в этой группе заканчивается. Но тем не менее мы дружим.

– Класс. Но во всяком случае, такая маленькая ремарка, в то время, пока некоторые артисты выпускали альбомы под названием «Медленная и хорошая музыка», он выпустил альбом под названием «Онанизм». Почувствуйте разницу.

Н. Б.: Ну, в принципе, все очень близко.

– Ну в принципе да.

(Песня «Ева».)

– Знаешь, меня давно интересовал этот вопрос: когда ты почувствовал себя, скажем, уже героем сцены? В сольном проекте или все-таки в предыдущих командах? Что стрельнуло? Все-таки сольный, да?

Н. Б.: Героем прям почувствовал?

– Ну конечно, когда тебе стали кричать: «О, Вова!» там и три слова.

Н. Б.: Я себя почувствовал героем намного раньше, еще до того, как это все случилось. У меня мания величия закончилась где-то лет в 15–16. До этого она была где-то на протяжении пяти-семи лет. У меня была дикая мания величия вообще. У меня все друзья были: Бегемот, Карабас, ходили и офигевали: «Чувак, откуда все это? Ты кто такой вообще? Ты ни фига не такой!». Вот и все. Они до сих пор помнят, как у меня была расписана тетрадка с дискографией по две тысячи там какой-то семнадцатый год вообще. То есть прям план такой был – с названием пластинок, трек-листом, и все эти песни были написаны, в чем прикол-то вообще весь. То есть у меня до хрена тетрадок, в которых очень много этих песен, там около ста пятидесяти альбомов, и там реально можно насобирать с этих безумных детских, некрофильских, некроромантических, бредовых песен каких-то текстов, где я просто тренировался, или что это там происходило, не знаю. Я до сих пор не могу найти зерна в этих песнях, поэтому их не записываю. Такого какого-то осознанного.

– Класс. По поводу нового альбома. Почему, зачем?

Н. Б.: У меня давно не было пластинок. Где-то с 2002 по 2010 год вообще ничего не выпускал.

– Да ладно, я у тебя видел такое количество альбомов, может, это все под разными какими-то проектами.

Н. Б.: Нет, ну проектов у меня было очень много, и до сих пор сайд-проекты возникают какие-то все время, как «Искусственные фрукты» – это тоже вдруг возникло и заняло наше время на полтора года. Мы с Корнеем как-то сидели в гримерке, и Корней начал бренчать какие-то знакомые песенки, мелодии. Мы начали вспоминать то, что нам нравилось в детстве из этой советской эстрады, которая постоянно крутилась, которую слушали родители, которую потом мы переняли сами. Каким-то образом какие-то песни все-таки отложились там, все-таки было реально и прекрасные произведения, и это сложно отрицать.

Был день детей, и мы решили просто сыграть концертик, чисто посвященный детям. И, собственно говоря, достали свое собственное детство, назвали этот проект «Искусственные фрукты». Первый концерт у нас прошел в клубе «Икра». Я, правда, играл еще тогда вместо профессиональных инструментов… Потом уже, когда поехали в тур, в Казани… Мы съездили, у нас есть даже концертный альбом «Фрукты едят Казань». Там Казань, Ижевск и еще какие-то пару городов, не помню. И… о чем я рассказывал? И в каждом городе по райдеру нам привозили коробку из-под виниловых вертушек, из-под каких-то «Принглс», я ходил по барам и набирал всякие чашки какие-то. И вот из галиматьи собиралась ударная установка, и мы на этом играли. Я сидел на коленях, играл какие-то биты, играл на гитарах, и это было дико угарно и весело. И мы все это называли как бы «песни советской истерии», вот такое название.

– Скажи, это хоть было узнаваемо или нет? Или вы…