Лабиринты безумия

Сталину особенно запомнился сюжет, как одна милая девчушка, поднявшись из забоя, переоделась и пошла выступать в балетной труппе самодеятельности. Как она порхала по сцене легко и непринужденно. Он даже хотел было пригласить ее в Кремль, но за делами забыл проконтролировать. Бригада женщин на лесоповале с пилами и топорами идет на работу, взяв повышенные обязательства, и поет песню: «Широка страна моя родная…» Волжское грузовое судно, укомплектованное одними женщинами от капитана до матроса-уборщика. Сталин даже консультировался с моряками: нельзя ли и на морских судах заменить экипажи женщинами? Нельзя, говорят. На море специфика другая, не справятся. Но ведь есть уже капитаны дальнего плавания – женщины. Щетинина, например. Это исключение. Врут, наверное. Консерваторы, блюдут традиции. Надо будет этим вопросом заняться как следует. В сельской местности много легче. Женщины в поле, женщины на фермах, женщины на тракторах. Одни женщины. По последней справке, за неполные 11 месяцев 1940 года из колхозов и совхозов без особого шума и огласки удалось изъять 760 тысяч мужчин до 30 лет. Тут, кажется, все в порядке. А в городах все на поверку оказалось сплошной показухой. Все эти женские пароходные, паровозные, шахтерские и лесорубные бригады – чистой воды эксперимент. Бригады существуют либо в одном экземпляре, либо вообще не существуют. Сталину подсовывают художественные фильмы за документальные. Был донос даже, что девушка-забойщица и девушка-балерина – разные люди, снятые в совершенно разных местах. Он обратил на это внимание товарищей. Товарищи глаза потупили, но твердо сказали: в промышленности женщинами можно заменить лишь неквалифицированную рабочую силу. Квалифицированных рабочих, товарищ Сталин, нужно готовить дольше, чем пилотов истребителя. «Можете меня расстрелять, – прямо заявил ему нарком авиационной промышленности Шахурин, – но ни одного рабочего высокой квалификации я вам не отдам даже в военное время». Расстрелять его, конечно, никогда не поздно, но товарищ Шахурин прав.

Правда, был еще ГУЛАГ в качестве резерва рабочей силы. Сталин приказал предоставить ему справку о наличии заключенных. Берия долго с этим делом тянул, ссылаясь на то, что Ежов столько насажал – не разобраться. Пришлось Лаврентия спросить: не хочет ли он сам прогуляться в ГУЛАГ и посчитать там заключенных лет десять. На следующий день принес справку:

«ГУЛАГ: наличие на 01.11.40 г. – 3 729 258 чел., спецлагеря НКВД: наличие на 01.11.40 г. – 4 475 504 чел. Итого 8,2 миллиона человек. В ожидании приговоров находятся примерно 2,8 миллиона человек, согласно Вашему указанию по разнарядке на 1941 год».

11 миллионов человек отсиживаются по тюрьмам и лагерям, не участвуя вместе со всем народом в великом созидательном процессе.

Он, Сталин, всегда считал это ненормальным. И несмотря на некоторое сопротивление товарищей, разрешил освободить много военных, особенно моряков.

Секретная оперативная сводка, которую вместе со сводными цифрами предоставил ему Берия, показала, однако, что из находящихся в ГУЛАГе работают исключительно крестьяне, попавшие в лагеря главным образом по закону «семь-восемь» от 7 августа 1934 года за хищение социалистической собственности, и работяги с заводов, посаженные за то же самое плюс экономический саботаж. Они и составляют большую часть населения ГУЛАГа, работают на износ, многие мрут через месяц, но норму в целом выполняют. 58-я статья – разные болтливые интеллигентики – работает, но толку от нее мало. Мрут, а производительности почти никакой. Конечно, работать – это не языком болтать. Надо было всем давать «десять лет без права переписки» и не тратить на них народные средства. Добрую треть находящихся в зонах составляют уголовники.

Эти вообще не работают – уголовный «закон» работать запрещает. Зачем же таких людей держать в лагерях, если они все равно не работают? Сталин поговорил с Берия, Меркуловым и другими знающими товарищами и решил провести смелый социальный эксперимент: предложить уголовникам искупить свою вину перед Родиной службой в армии. Сформировать из них дополнительные воинские контингенты и бросить их в бой под командованием лагерников-командиров, которых еще достаточно за колючей проволокой. Кстати, многие уголовники ранее уже служили в армии, так что с их обучением не возникнет больших проблем. А свои уголовные привычки они смогут проявить при общении с местным населением тех стран, которые окажутся на пути «пролетарских батальонов».

Некоторые товарищи сомневались в целесообразности подобного мероприятия. При столкновении с открытой опасностью уголовники склонны впадать в истерику и панику. А паника заразительна. Ничего, на этот случай будут созданы спецчасти НКВД, которые уже хорошо показали себя во время зимней войны с финнами.

Военные, чувствуется, не были убеждены до конца, но возражать, естественно, не осмелились. Более того, генерал Мерецков предложил за счет пополнения армии уголовниками часть общевойскового личного состава переучить на танкистов, летчиков, подводников.