Лабиринты безумия

Начальник Генерального штаба обращает внимание присутствующих на тот факт, что резерв личного состава для армии имеет 400 тысяч человек и может покрыть потери только до осени 1941 года. Это необходимо помнить при планировании операции. Любой сбой графика приведет к необходимости новой мобилизации, а это грозит оголить промышленность.

Все молчат и смотрят на Гитлера, ожидая его реакции.

Гитлер стоит, опершись руками о стол со стратегической картой, одного взгляда на которую достаточно, чтобы понять, насколько неравны силы.

– Значит, – говорит фюрер, ни к кому конкретно не обращаясь, – каждый немецкий солдат должен убить или пленить десять русских. Только немец способен на такой подвиг.

Все напряглись, ожидая, что фюрер снова начнет одну из своих любимых лекций об античной героике немцев, унаследовавших бессмертный дух Эллады и Рима, когда один центурий убивал 100 варваров.

Но Гитлер неожиданно выпрямился и сообщил, что он в принципе одобряет предложенный Гальдером план, но удивлен, почему в плане проигнорированы его устные указания о том, что главной целью операции должна быть не Москва, а Украина и Прибалтика. Не следует слепо подражать Наполеону и считать главной целью Москву. Тем более история показала, что взятие Москвы не принесло Наполеону ровным счетом ничего хорошего.

Для нас же взятие столицы не столь важно в сравнении с достижением иных целей.

Браухич осмелился возразить, что, не говоря уже о моральном значении захвата Москвы, столица СССР является крупнейшим во всей России коммуникационным центром и центром военной промышленности.

Гитлер взглядом заставил главкома сухопутных сил замолкнуть и сказал: «Только полностью закостеневшие мозги, воспитанные на идеях прошлых веков, ни о чем другом не думают, кроме как о захвате столицы противника».

Никто не возражал, поскольку все присутствующие понимали, что пока это все даже не планирование действий, а простые разговоры на старую немецкую тему – как вырваться из окружения, в которое Германия попадала при любом европейском конфликте, начиная со времен Фридриха Великого.

В резолюции совещания было записано: «Задачи сухопутных сил определить следующим образом: при поддержке авиации любой ценой уничтожить лучшие кадры русской армии, чтобы тем самым сорвать планомерное и полноценное использование больших русских сил».

Далее в план «Отто» было внесено особое мнение фюрера:

«Если ОКХ (Главное Командование Сухопутных сил) считает критерием успеха всего похода направление главного удара на Москву, так как здесь будут разбиты развернутые на этом направлении основные силы противника, то фюрер считает и требует, чтобы центральная группа армий после уничтожения советских войск в Белоруссии сначала бы повернула часть своих сильных подвижных группировок на север и на юг для захвата Прибалтики и Украины, а затем бы возобновила наступление на Москву».

Говоря более простым языком, это означало, что генштабисты должны план переделать.

Гитлер закрыл совещание примирительно, довольно туманно заявив, что «мы должны в 1941 году решить все наши европейские континентальные проблемы, чтобы быть в состоянии в 1942 году принять меры против Соединенных Штатов».

И пригласил господ генералов обедать.

Фюрер был вегетарианцем, а потому никто особенно не стремился попасть к нему на обед. Кроме того, за столом приходилось выслушивать всевозможные отвлеченные монологи Гитлера, которые у занятых по горло генералов создавали горькое чувство напрасно потерянного времени.

Но, разумеется, и отказаться от приглашения было совершенно невозможно.

Гальдер, следуя в обеденный зал рядом с Гитлером, вполголоса доложил фюреру, что, по данным разведки, в Москву съезжаются командующие округами и армиями для проведения крупнейшей секретной конференции и стратегических игр, чтобы окончательно отшлифовать вторжение в Европу. Генерал намекал, что не следует тратить время на разногласия в деталях плана, а надо скорее его оформлять в качестве директивы и начинать выполнять. Фюрер грустно улыбался и кивал головой, но Гальдер понял, что голова Гитлера занята чем-то другим, и замолчал.

Американский тяжелый крейсер «Тускалуза» легко и изящно разрезал своим стремительным форштевнем изумрудные воды Карибского моря. Белую пену носового буруна несло вдоль бортов крейсера и уносило за корму в бурлящий поток от работающих винтов. Немолодой человек в белой панаме и мятой домашней куртке сидел в плетеном кресле на юте крейсера, держа в руках спиннинг. За креслом стояли несколько человек в форме и штатском, всем своим видом демонстрируя, что их не интересует ничего, кроме рыбной ловли.

На мачте крейсера рядом с небольшим государственным флагом, играющим по совместительству и роль военно-морского, развевалось на теплом южном ветре огромное синее полотнище с распростертыми золочеными крыльями орлана-белохвоста, грудь которого украшал геральдический щит-штандарт Президента Соединенных Штатов Америки.

Все на корабле от командира до вольнонаемного буфетчика-филиппинца были преисполнены осознанием возможности приобщиться к истории.