Лабиринты безумия

– Не волнуйтесь, Фрэнк, – успокоил президента Донован, – Сталин никогда не нападет первым. Сейчас он остался, видимо, последним человеком в мире, который еще верит в операцию «Морской Лев», а Гитлер тратит огромное количество времени и ресурсов, чтобы Сталин в этом не разуверился. Сталин ждет его высадки в Англии, чтобы начать свой победный марш, а Гитлер уверяет всех, что где-то в конце июня или начале июля непременно высадится в Англии. А поскольку это абсолютно невозможно, то значит, что именно в это время он и нападет на своего лучшего друга. Готов держать пари на 10 долларов.

– Мне бы не хотелось так опрометчиво рисковать деньгами, Билл, – засмеялся Рузвельт. – Если все, что вы прогнозируете, сбудется – это замечательно, но боюсь, что жизнь может внести в теорию такие коррективы, которые для всех нас могут стать полной неожиданностью. И последнее, что я хочу вам пока сказать, Билл, при любом раскладе вы всегда обязаны исходить из главного: Гитлер уже сейчас наш враг, а Сталин – наш будущий союзник, которого само Небо создало для осуществления американской мечты, как любил выражаться еще Джефферсон.

– Признаться, – вздохнул Донован, – я, как ни стараюсь, но не вижу между этими двумя парнями большой разницы. Разве что Гитлер много откровеннее и более прямолинеен.

– Значит, дурак, – заключил Рузвельт, – а в таких играх опасно ставить на дураков. Кроме того, Билл, вы не видите между ними разницы только потому, что смотрите издалека. Когда вам удастся подойти поближе, вы убедитесь, что разница огромна.

28 января генерал Гальдер собрал совещание по вопросам практической подготовки к операции «Барбаросса». Картина получилась совершенно безрадостная. Транспорта не хватало катастрофически. Бензином армия была обеспечена на три месяца военных действий. Примерно на такое же время рассчитан и расход всех видов боеприпасов. Дизельного топлива – на один месяц военных действий. Другими словами, учитывая расходы на стратегическое развертывание, всех запасов хватит только на два полных месяца военных действий. Большинство автотранспорта придется мобилизовать из гражданского сектора. Автомобильных, авиационных и артиллерийских покрышек недокомплект более 70% [74]. Большинство грузовиков придется ставить на железные обода, как обозные телеги во времена тридцатилетней войны. Генерал Томас напомнил, что запасы натурального каучука в феврале придут к концу и что ввоз его осуществляется только через Россию. Помимо всего прочего, из чего делать подметки для солдатских сапог и противогазные маски?

Общее решение совещания генерал Гальдер зафиксировал в своем знаменитом дневнике: «Операция „Барбаросса“. Смысл кампании не ясен. Англию этим мы нисколько не затрагиваем. Наша экономическая база от этого существенно не улучшится. Нельзя недооценивать рискованности нашего положения на Западе. Возможно даже, что Италия после потери своих колоний рухнет и против нас будет образован южный фронт на территории Испании, Италии и Греции. Если мы будем при этом скованы в России, то положение станет еще более тяжелым».

Своими мыслями начальник генерального штаба поделился с Браухичем.

– У нас нет выхода, Франц, – вздохнул главком сухопутных войск. – Если Сталину удастся ударить первым, нам вообще конец.

– Не с нашими ресурсами, – возразил Гальдер. – Если мы не управимся максимум за пять месяцев, мы просто отсрочим на эти самые пять месяцев тот же самый конец.

– Фюрер считает, что если нанести сильный удар, то все там развалится, – ответил Браухич, – и Канарис считает, что это очень вероятное развитие событий.

Вся эта операция займет от двух недель – до месяца. Расчеты показывают реальную возможность полного разгрома всех русских группировок численностью порядка 8 миллионов человека.

– Все это я понимаю, – согласился Гальдер, – но все-таки от всего этого сильно несет авантюрой. Если произойдет какой-нибудь сбой, и кампания вместо пары месяцев затянется, скажем, хотя бы на пять, то наступит зима. Армия не имеет зимнего обмундирования. Бензиновые моторы наших танков, самолетов и грузовиков начнут выходить из строя. В войсках начнутся болезни, обморожения и тому подобное. Я обратил внимание фюрера на это обстоятельство, но он и слушать ничего не хочет. Армии не понадобится зимнее обмундирование, уверяет он, потому что «я не намерен воевать в России до наступления зимы». Все кончится на исходе лета. Хорошо, возразил я, но даже если все и кончится до наступления зимы, то войскам придется нести оккупационную и гарнизонную службу, стоять развернутыми на какой-то демаркационной линии и так далее. Им так или иначе понадобится зимнее обмундирование. Тогда он заорал: «Гальдер! Когда эта проблема возникнет, то я ее решу! Сейчас зимнее обмундирование только понизит боевой дух войск. Солдаты решат, что им придется воевать там до будущего лета!»

– В чем-то он прав, – заметил Браухич. – Если мы сейчас начнем готовить зимнее обмундирование, то наверняка встревожим русских, поскольку незаметно это сделать не удастся.