Лавка древнойстей. Том 2

Она скоро оправилась и, стараясь поддерживать себя мыслью, что спасеніе ея дѣдушки отъ грозившаго ему безчестія зависить только отъ твердости ея характера, и что никто въ мірѣ не поможетъ ей ни словомъ, ни дѣломъ, повела его дальше и ужъ больше не оборачивалась назадъ.

Въ то время, какъ пристыженный, побѣжденный старикъ готовъ былъ преклоняться передъ ребенкомъ, какъ передъ какимъ-то высшимъ существомъ, въ сердцѣ дѣвочки зарождалось новое чувство, возвышавшее ее, возбуждавшее въ ней энергію и довѣріе къ овоимъ силамъ. Теперь вся тягость жизни, вся отвѣтственность за нихъ обоихъ ложилась на нее одну, за обоихъ должна она съ этихъ поръ и думать, и дѣйствовать.

«Я спасла его отъ срама: пусть же мысль объ этомъ поддерживаетъ меня въ самыя тяжелыя минуты жизни», думала она.

Будь это въ другое время, ее нестерпимо мучила бы мысль о томъ, что они, какъ неблагодарные измѣнники, убѣжали отъ женщины, оказавшей имъ такое сердечное участіе, и что она больше не увидитъ двухъ сестеръ. Теперь же, когда имъ приходилось снова начинать бродяжническую жизнь съ ея лишеніями и непредвидѣнными заботами, ей некогда было думать о прошломъ: отчаянное положеніе, въ которомъ они находились, возбуждало ея энергію и укрѣпляло ея духъ.

Это нѣжное, блѣдное личико, казавшееся еще блѣднѣе при лунномъ свѣтъ — оно дышало прелестью молодости, хотя и носило на себѣ слѣды преждевременныхъ заботъ — эти неестественно-блестящіе глаза, умненькая головка, энергично-сжатыя губки, эта стройная, хрупкая фигурка съ такой мужественной осанкой. говорили сами за себя. Но кому?.. Развѣ вѣтерку, который, прошуршавъ мимо и заглянувъ дѣвочкѣ въ лицо, полетитъ къ изголовью какой нибудь сладко-дремлющей маменьки и навѣетъ на нее грустный сонъ, нашептывая ей разсказы о судьбѣ безпріютнаго ребенка, которому и расцвѣсть-то не придется какъ слѣдуетъ и отдохнуть приведется лишь въ послѣднемъ, непробудномъ снѣ.

Ночь быстро летѣла. Вотъ уже луна стала спускаться къ горизонту; поблѣднѣли, потускнѣли звѣзды; приближалось утро, такое же холодное, какъ эти меркнувшія свѣтила. Изъ-за дальняго холма величественно выглянуло солнце, разгоняя предъ собою окутывавшій землю туманъ, который бѣжалъ отъ него какъ привидѣніе, съ тѣмъ, чтобы къ ночи снова собраться надъ землей. Когда солнце поднялось высоко и воздухъ нагрѣлся его живительными лучами, наши странники спустились къ рѣчкѣ и легли отдохнуть у самой воды.

Старикъ уже спалъ, а Нелли все еще крѣпко держала его за руку и не сводила съ него глазъ. Но усталость побѣдила и ее: она опустила дѣдушкину руку, опять схватилась за нее, но, выпустивъ ее вторично, заснула рядомъ съ нимъ.

Ее разбудилъ какой-то неясный говоръ — не то, въ самомъ дѣлѣ, кто-то говорилъ около нихъ, не то она видѣла это во снѣ. Открывъ въ просоньи глаза, она сразу встрепенулась. Передъ ними стоялъ какой-то человѣкъ, чрезвычайно неуклюжій и грубый съ виду, а его два товарища смотрѣли на нихъ съ длинной лодки, нагруженной до верху, причалившей къ самому берегу. Лодка была безъ паруса и безъ веселъ: ее тащили по берегу двѣ лошади, отдыхавшія теперь на дорожкѣ; бичева, къ которой онѣ были припряжены, свободно болталась въ водѣ.

— Эй, вы! что вы тутъ дѣлаете? грубо окликнулъ ихъ бурлакъ.

— Мы, сударь, цѣлехонькую ночь проходили пѣшкомъ, а утромъ легли здѣсь отдохнуть, отвѣчала Нелли.

— Странная выбралась парочка для ночныхъ путешествій, замѣтилъ бурлакъ;- одинъ слишкомъ для этого старъ, другая черезчуръ молода. Куда же вы отправляетесь?

Нелли смутилась и указала пальцемъ наудачу, на западъ, и тѣмъ вызвала новый вопросъ: не въ тотъ ли, молъ, городъ?

— Да, туда, отвѣчала Нелли, желая отдѣлаться отъ нихъ.

— А откуда вы идете?

На этотъ вопросъ отвѣтить было легче, и Нелли, не затрудняясь, назвала деревеньку, гдѣ жилъ пріютившій ихъ школьный учитель, надѣясь, что они его не знаютъ и что разговоръ ихъ на этомъ прекратится,

— А я думалъ, что васъ избили и ограбили по дорогѣ. Впрочемъ, до свиданія.

Нелли пожелала ему добраго пути и вздохнула свободнѣе, когда онъ сѣлъ на одну изъ лошадей и поѣхалъ дальше по берегу, а за нимъ потянулась и лодка. Однако, она недалеко отплыла и остановилась: бурлаки начали дѣлать Нелли знаки, чтобы она подошла.

— Вы меня, кажется, звали? спросила она, подбѣгая.

— Мы ѣдемъ туда же, куда и вы идете. Если хотите, мы васъ подвеземъ, сказалъ одинъ изъ сидѣвшихъ въ лодкѣ.

Дѣвочка съ минуту колебалась, но, вспомнивъ о подозрительныхъ личностяхъ, вовлекавшихъ ея дѣдушку въ преступленіе, и сообразивъ, что если они будутъ продолжать путешествіе пѣшкомъ, тѣ, не желая отказаться отъ лакомой добычи, пожалуй, нагонятъ ихъ и вырвутъ дѣдушку изъ-подъ ея вліянія, тогда какъ если они поѣдуть въ лодкѣ, ихъ и слѣда не найдутъ, — она согласилась на предложеніе бурлаковъ. Тѣ снова причалили къ берегу, и не успѣла Нелли опомниться, какъ уже сидѣла съ дѣдушкой въ лодкѣ, и они поплыли внизъ по теченію.