Лавка древностей. Часть 2

Не смотря на то, что ему заливало уши водой, онъ слышалъ, какъ опять стали стучатъ въ ворота, какъ кричали оттуда, могъ даже различить голоса. Онъ понялъ, что жена его и Томъ сбились съ дороги и вернулись къ тому мѣсту, откуда вышли, что они тутъ подлѣ него, утопающаго, но никоимъ образомъ не могутъ подать ему помощи: онъ самъ лишилъ себя спасенія, преградивъ имъ путь къ своей пристани, заколотивъ ворота. Онъ отвѣчалъ имъ отчаяннымъ крикомъ, отъ котораго безчисленные огоньки, мелькавшіе передъ его глазами, словно отъ сильнаго порыва вѣтра, запрыгали и затанцовали. Но онъ звалъ напрасно. Вода хлынула ему въ горло, его подхватило теченіемъ и понесло въ сторону.

Вотъ онъ дѣлаетъ невообразимое усиліе, еще разъ всплываетъ наверхъ и бьетъ воду руками, стараясь удержаться на ней. Глаза его дико озираются, ищутъ, нельзя ли за что ухватиться. Онъ видитъ: близко, близко около него плыветъ что-то черное, онъ даже можетъ дотронуться до гладкой, скользкой поверхности: это кузовъ корабля. Теперь только бы погромче крикнуть. Но не успѣлъ онъ ротъ открытъ, какъ снова водоворотомъ его увлекло въ глубину, подъ киль судна, и затѣмъ ужъ на водѣ показался его трупъ.

Вода словно забавлялась имъ, играла какъ мячикомъ: то ударитъ о скользкую сваю, то запрячетъ въ грязи, или въ чащѣ водорослей, то швырнетъ со всего размаху на громадный камень, то потащитъ по песку. Вотъ какъ будто она и оставила его въ покоѣ: пускай, молъ, плыветъ куда хочетъ, а сама такъ и манитъ въ сторону, пока наконецъ безобразная игрушка опротивѣла ей и она выкинула ее на низменный, болотистый берегъ, гдѣ когда-то въ зимнюю ночь были повѣшены морскіе разбойники; и долго болтались ихъ трупы на висѣлицахъ, даже косточки побѣлѣли отъ солнца.

И вотъ трупъ лежитъ на этомъ ужасномъ берегу. Огненно-красное небо зловѣщимъ отблескомъ озаряетъ волны, только что несшіе трупъ на своихъ гребняхъ: лачуга; изъ которой незадолго передъ тѣмъ вышелъ человѣкъ, лежащій теперь бездыханно на берегу, объята пламенемъ. Пламя освѣщаетъ лицо мертвеца. Влажный вѣтерокъ играетъ его волосами, вздуваетъ платье, словно смерть издѣвается надъ нимъ, какъ онъ всю жизнь издѣвался надъ другими: это зрѣлище пришлось бы ему по вкусу.

XXXI

Перенесемся теперь на прелестную дачу Гарландовъ. Комнаты ярко освѣщены, камины разливаютъ вокругъ пріятную теплоту; вездѣ оживленныя, веселыя лица, веселый говоръ. Кого-то ждутъ съ любовью въ сердцѣ, со слезами радости на глазахъ. Навстрѣчу кому-то несутся искреннія, горячія привѣтствія. Ждутъ Кита, и онъ знаетъ это и спѣшитъ, боится, что умретъ, не увидѣвъ этого счастія.

Въ продолженіе цѣлаго дня его мало-по-малу подготовляли къ пріятному извѣстію. Сначала сказали, будто отмѣнено распоряженіе, и онъ не ѣдеть на слѣдующій день, вмѣстѣ съ другими преступниками, въ ссылку. Потомъ сообщили, что у судей явилось сомнѣніе и они велѣли произвести новое слѣдствіе по его дѣлу; а подъ вечеръ его привели въ какую-то комнату, гдѣ собралось нѣсколько джентльменовъ. Отъ этой группы отдѣляется его хозяинъ, старикгь Гарландъ, подходитъ къ нему, протягиваетъ ему руку и объявляетъ, что судъ призналъ его невиновнымъ и возвращаетъ ему свободу. Китъ не видитъ того, кто ему говоритъ. Онъ только на голосъ поворачиваетъ голову, пытаясь что-то сказать, но тутъ же безъ чувствъ падаегъ на полъ.

Ему помогаютъ придти въ себя, уговариваютъ быть тверже, вынести радость, какъ подобаеть мужчинѣ. Кто-то напомнилъ о его бѣдной матери: ради нея, молъ, слѣдуетъ крѣпиться, а онъ и не переставалъ о ней думать, оттого-то радостная вѣсть и сломила его. Всѣ столпились около него, спѣшатъ сообщить, что истина вполнѣ раскрыта и что не только всѣ горожане, но и окрестные жители выражаютъ горячее сочувствіе невинно пострадавшему. Но онъ ничего не слышитъ: всѣ его мысли дома. Знаетъ ли она объ этой радости? Кто ей передастъ: что она сказала? Вотъ вопросы, которые больше всего интересуютъ его въ настоящую минуту.

Его заставляютъ выпить немного вина, чтобы онъ оправился, собрался съ силами. Наконецъ, онъ уже въ состояніи слушать, что ему говорятъ, и благодаритъ всѣхъ за участіе. Онъ совершенно свободенъ. Старикъ Гарландъ говорить, что если онъ чувствуетъ себя лучше, они могутъ сейчасъ же ѣхать домой. Всѣ джентльмены окружаютъ его, прдтягивають ему руки, дѣлаютъ разныя обѣщанія, предлагаютъ свое покровительство. Онъ опять разволновался, не можетъ слова сказать и едва держится на ногахъ, хотя и опирается на руку м-ра Гарланда.

Когда они проходятъ по мрачнымъ коридорамъ, дежурные сторожа тоже поздравляютъ его, хотя и по-своему, грубовато. Въ числѣ привѣтствующихъ попадается и любитель газетъ, но онъ какъ-то угрюмъ, поздравленія его не совсѣмъ искренно: онъ смотритъ на Кита, какъ на незванаго гостя, попавшаго въ тюрьму по фальшивому виду и пользовавшагося всѣми ея привилегіями, не имѣя на то никакого права. Можетъ быть онъ и прекрасный молодой человѣкъ, но тутъ ему не мѣсто, и чѣмъ скорѣе онъ уберется, тѣмъ лучше.