Лавка древностей. Часть 2

— Его бы слѣдовало свезти въ камеру мирового судьи, пока еще присутствіе не кончилось, сказалъ полицейскій. — И вы, м-ръ Брассъ, должны отправиться со мной, и вотъ эта… онъ остановился и посмотрѣлъ на миссъ Сэлли, не зная, какъ ее назвать.

Ее легко можно было принять за грифа или за какое нибудь другое миѳическое чудовище.

— Эта дама, вы хотите сказать?

— Ахъ, да, дама, повторяетъ полицейскій. — А также и молодой человѣкъ, который нашелъ деньги.

— М-ръ Ричардъ, это печальная необходимость, но что дѣлать, мы всѣ должны приносить жертвы на алтарь отечества, говоритъ Брассъ подавленнымъ голосомъ.

— Вы, конечно, возьмете извозчика, такъ потрудитесь за нимъ послать, прерываетъ его полицейскій.

Онъ слегка, немного выше локтя, придерживаетъ Кита, высвободившагося наконецъ изъ желѣзныхъ тисковъ своихъ мучителей.

— Дайте же мнѣ сказать хоть слово, выслушайте меня, умоляетъ Китъ, поднимая глаза и обводя ими всѣхъ присутствующихъ. — Я такъ же неповиненъ въ. этомъ преступленіи, какъ и любой изъ васъ. Клянусь всѣми святыми, что я не бралъ денегъ. Я — воръ! О, м-ръ Брассъ! Вы знаете, что это не мои дѣла, и какъ это жестоко съ вашей стороны!

— Даю вамъ слово, обращается Брассъ къ полицейскому, но тотъ перебиваетъ его замѣчаніемъ, что «слова — пустой звукъ, слова — все равно, что молочная каша, годная лишь для грудныхъ младенцевъ», для взрослыхъ, молъ, есть клятва.

— Совершенно вѣрно, господинъ квартальный, какъ нельзя болѣе вѣрно, подтверждаетъ Брассъ тѣмъ же печальнымъ голосомъ. — Клянусь вамъ, что за нѣсколько минутъ до этого рокового открытія я былъ такого хорошаго мнѣнія объ этоатъ мальчикѣ, что довѣрилъ бы ему… Пожалуйста, извозчика, м-ръ Ричардъ, приведите скорѣй извозчика.

— Спросите, кого хотите: развѣ тѣ, которые меня знаютъ, сомнѣвались когда либо въ моей честности? Развѣ я надулъ кого нибудь хоть разъ въ жизни? оправдывался Китъ. — Я былъ бѣденъ, часто голодалъ и тѣмъ не менѣе остался честнымъ; неужели же я теперь началъ бы мошенничать. Подумайте, что вы дѣлаете! какъ я покажусь на глаза моимъ дорогимъ благодѣтелямъ, моимъ друзьямъ послѣ того, какъ меня обвинили въ такомъ мерзкомъ преступленіи.

М-ръ Брассъ на это замѣтилъ, что Киту слѣдовало раньше объ этомъ подумать. Онъ не прочь былъ прибавить еще что нибудь въ этомъ же родѣ, но въ эту самую минуту сверху послышался голосъ жильца: онъ спрашивалъ, что случилось и почему у тшхъ внизу такой шумъ. Китъ невольно бросился къ двери, хотѣлъ разсказать все какъ было, но полицейскій удержалъ его и, къ его великому огорченію, Брассъ самъ побѣжалъ наверхъ и ужъ, конечно, по-своему передалъ о всемъ случившемся.

— Онъ такъ же, какъ и всѣ мы, не вѣритъ своимъ ушамъ, объявилъ Брассъ, вернувшись въ контору, — да и никто не повѣритъ! Ахъ, какъ бы мнѣ хотѣлось убѣдиться въ томъ, что это ничего болѣе, какъ обманъ чувствъ! Но нѣтъ! Глаза мои не могли меня обмануть — ихъ нечего подвергать перекрестному допросу — они остаются при своемъ первомъ показаніи. — Онъ усиленно мигаетъ и третъ глаза рукой. — Однако, я слышу, извозчикъ подъѣхалъ. Сарра, надѣвай шляпу и ѣдемъ. Какая грустная поѣздка, настоящія нравственныя похороны!

— М-ръ Брассъ! сдѣлайте мнѣ одолженіе, свезите меня сначала къ нотаріусу Визердену, проситъ Китъ.

Брассъ нерѣшительно качаетъ головой.

— Ради самого Бога, свезите меня туда. Тамъ мой хозяинъ.

— Право, я не знаю, бормочеть Брассъ. — Онъ не прочь выказать себя съ хорошей стороны передъ нотаріусомъ. А успѣемъ ли мы? спрашиваетъ онъ у полицейскаго.

Полицейскій, все время прехладнокровно жевавшій соломенку, отвѣчаетъ, что если ѣхать сейчасъ же, то еще успѣютъ, еслижъ они думаютъ прохлаждаться тутъ разговорами, такъ лучше ѣхать прямо въ Мэншенъ-Гаусъ. Вотъ все, что онъ можетъ сказать.

Дикъ занялъ самое удобное мѣсто — въ задкѣ кареты. По предложенію Брасса, полицейскій повелъ Кита изъ комнаты, держа его передъ собой на извѣстномъ разстояніи — по правиламъ, не дальше, какъ на 3/4 локтя — и подталкивая сзади, усадилъ въ карету, а за нимъ сѣлъ и самъ. Вошла въ колымагу и миссъ Сэлли, а братцу ея не хватило мѣста и онъ поневолѣ долженъ былъ влѣзть на козлы.

Китъ не могъ прійти въ себя отъ стрясшейся надъ нимъ бѣды. Онъ все глядѣлъ въ окно въ надеждѣ, что вотъ-вотъ глазамъ его представится что нибудь такое необыкновенное, чудовищное, что можно видѣть только во снѣ, и тогда онъ успокоится. Но увы! Все, что онъ видитъ, такъ заурядно, такъ ему знакомо. Тѣ же улицы и переулки, тѣ же дома; тѣ же толпы народа снуютъ во всевозможныхъ направленіяхъ; тотъ же грохотъ отъ проѣзжающихъ экипажей и повозокъ; наконецъ, въ томъ же порядкѣ разставлены вещи въ витринахъ. Развѣ возможно, чтобы во снѣ это движеніе совершалось съ такою правильностью, равномѣрностью? Все говоритъ, что это не сонъ, а дѣйствительностъ, не смотря на всю ея неправдоподобность: банковый билетъ нашли у него въ шляпѣ, хотя онъ въ этомъ ни душой, ни тѣломъ не повиненъ, его обвинили въ воровствѣ и везутъ какъ арестанта.