Лавка древностей. Часть 2

Несчастный Самсонъ сдѣлалъ нѣсколько маленькихъ глотковъ. Выпитый имъ ромъ тотчасъ же превратился въ жгучія слезы и, скатившись, въ этомъ видѣ, по щекамъ адвоката, снова попалъ въ кастрюлю. Лицо и вѣки Брасса побагровѣли: онъ отчаянно закашлялся, но и посреди кашля все-таки не измѣнялъ себѣ и съ твердостію мученика повторялъ:

— Прекрасно, безподобно.

Онъ еще не могъ опомниться отъ этого угощенія, когда карликъ возобновилъ прерванный разговоръ.

— Такъ что вы скажете о жильцѣ.

— Онъ все еще гоститъ у Гарландовъ, отвѣчалъ Брассъ въ промежуткахъ между кашлемъ. — Съ тѣхъ поръ, какъ арестовали Кита, онъ всего одинъ разъ пріѣзжалъ домой; онъ говорилъ м-ру Ричарду Сунвеллеру, что послѣ того происшествія домъ ему сталъ противенъ — онъ выносить его не можетъ, тѣмъ болѣе, что считаетъ себя отчасти виновникомъ всего случившагося. Какой чудесный жилецъ, мнѣ было бы жаль съ нимъ разстаться.

— Ба! какой вы эгоистъ! Вѣчно только о себѣ думаете. Велика важность, что лишились жильца. Живите разсчетливѣе, экономичнѣе, копите деньги!

— Да ужъ больше экономничать, чѣмъ Сарра, едва ли возможно.

— Ладно. Усладите еще немного ваше нутро, вышибите слезу изъ другого глаза! кричалъ карликъ. — Вѣдь вы изъ угожденія мнѣ взяли писца! Откажите ему, вотъ расходы сейчасъ и убавятся.

— Отказать м-ру Ричарду?

— Что вы спрашиваете, попугай вы этакій? Развѣ у васъ два писца?

— Я этого, сударь, никакъ не ожидалъ.

— Еще бы вамъ ожидать, когда я и самъ этого не ожидалъ! Сколько разъ мнѣ приходится объяснять вамъ, что я собственно для того помѣстилъ у васъ этого молодца, чтобы не выпускать его изъ глазъ; что я хотѣлъ позабавиться: сыграть съ нимъ и съ его пріятелемъ хорошенькую штучку, хотѣлъ, чтобы они считали старика богачомъ, тогда какъ онъ голъ, какъ соколъ; между прочимъ, онъ, должно быть, вмѣстѣ съ внучкой провалился сквозь землю.

— Я все это отлично понимаю, сударь.

— Ну, а теперь вы понимаете, что старикъ вовсе не бѣденъ, что онъ не можетъ быть бѣденъ, когда такіе люди, какъ вашъ жилецъ, рыскаютъ по всей Англіи, розыскивая его!

— Разумѣется, понимаю.

— Разумѣется, понимаю, передразнилъ его Квильпъ, щелкая пальцами передъ его носомъ. — Ну, такъ вы, разумѣется, должны понимать и то, что теперь мнѣ нѣтъ никакого дѣла до этого молодца, что ни вамъ, ни мнѣ онъ больше не нуженъ.

— Я не разъ говорилъ Сэлли, что онъ мнѣ совершенно безполезенъ въ дѣлахъ. Я не имѣю къ нему ни малѣйшаго довѣрія. Если поручишь ему какое нибудь самое пустенькое дѣло и предупредишь, чтобъ онъ никому о немъ не разсказывалъ, какъ нарочно, возьметъ да и выболтаетъ все начисто. Онъ досаждаетъ мнѣ до такой степени, что вы себѣ представить не можете. Если бы не желаніе вамъ угодить… я такъ много вамъ обязанъ…

Чтобы вовремя остановить этотъ потокъ любезностей, грозившій лить безъ конца, Квильпъ ударилъ Брасса кастрюлей по макушкѣ и попросилъ его сдѣлать ему одолженіе успокоиться.

— Какъ онъ практиченъ, Боже, какъ практиченъ! говорилъ Брассъ, почесывая темя и улыбаясь, — и вмѣстѣ съ тѣмъ такъ забавенъ…

— Слушайте со вниманіемъ, что я буду вамъ говорить, а не то берегитесь, какъ бы я не показался вамъ еще забавнѣе. Я слышалъ, что другъ и пріятель Дика попался въ какой-то плутнѣ и долженъ былъ бѣжать заграницу. Стало быть, онъ едва ли вернется сюда. Чтобъ его косточки тамъ сгнили!

— Совершенно вѣрно изволите разсуждать, сударь, и я вполнѣ вамъ сочувствую. Но какъ это сильно сказано, чрезвычайно сильно, прибавилъ стряпчій, поворачиваясь въ сторону адмирала, словно тотъ и въ самомъ дѣлѣ принималъ участіе въ ихъ бесѣдѣ.

— Я его ненавижу, всегда ненавидѣлъ, у меня есть на то свои причины, процѣдилъ Квильпъ сквозь зубы. — Да и, кромѣ того, съ такимъ разбойникомъ трудно было справиться, но онъ могъ бы быть мнѣ полезенъ, а этотъ вѣтренникъ съ голубинымъ сердцемъ больше мнѣ не нуженъ. Пусть онъ убирается къ чорту, пусть хоть съ голоду умретъ, мнѣ до него нѣтъ дѣла.

— А когда, сударь, прикажете ему предпринять, ха, ха, ха! эту прогулку?

— Какъ только состоится приговоръ по тому дѣлу, такъ и гоните его.

— Слушаю-съ, все будетъ сдѣлано по вашему желанію. Саррѣ это будетъ немножко непріятно, да она у меня молодецъ, не даетъ воли своимъ чувствамъ. Ахъ, м-ръ Квильпъ! какъ я подумаю, если бы Провидѣнію угодно было равъше свести васъ съ ней, какъ благодѣтеленъ былъ бы этотъ союзъ! Вы не знавали, сэръ, нашего дорогого отца. Чудный былъ человѣкъ! Онъ такъ гордился своей Саррой, такъ восхшцался ею. Я увѣренъ, что онъ умеръ бы съ спокойнымъ сердцемъ, если бы ему удалось найти для нея такого мужа. Вѣдь вы ее уважаете?

— Я ее люблю, прокаркалъ карликъ.

— Какъ вы, право, добры, сударь! Не угодно ли вамъ будетъ дать еще какое нибудь приказаніе?

— Ничего больше, — и схвативъ касгрюльку, — выпьемте за здоровье прелестной Сарры, воскликнулъ онъ.

— Нельзя ли только, сударь, чтобъ напитокъ былъ похолоднѣй? униженно просилъ адвокатъ. — Такъ было бы лучше. Да и Саррѣ будетъ пріятнѣе, когда она узнаетъ, что вы сдѣлали ей честь, пили за ея здоровье не такой кипятокъ, какъ сейчасъ.