Лавка древностей. Часть 2

Квильпъ хоть бы ухомъ повелъ. Поневолѣ прикладываясь къ кастрюлькѣ, Брассъ до того охмѣлѣлъ, что все завертѣлось у него передъ глазами, полъ сошелся съ потолкомъ и, наконецъ, онъ безъ памяти свалился подъ столъ, причемъ ноги его очутились подъ печкой. Очнувшись въ такомъ неудобномъ положеніи, онъ съ трудомъ выкарабкался оттуда и, держась за адмирала, сталъ искать глазами амфитріона. Въ первую минуту ему пришло въ голову, что Квильпъ ушелъ, оставивъ его одного въ конторѣ, можетъ быть даже замкнулъ его на всю ночь. Но сильная струя табачнаго дыма, потянувшая сверху, разсѣяла его опасенія; онъ поднялъ глаза къ потолку: Квильпъ преспокойно курилъ, лежа въ своей койкѣ.

— До свиданія, сударь, до свиданія, бормоталъ Брассъ слабымъ голосомъ.

— Не останетесь ли вы переночевать? Оставайтесь, право, приглашалъ Квильпъ, выглядывая изъ койки.

— Никакъ не могу, отговаривался Брассъ.

Его тошнило отъ хмѣля и спертаго воздуха. — Еслибъ вы были такъ добры, посвѣтили немножко, пока я буду проходить по двору.

Квильпъ мигомъ вскочилъ на ноги. Онъ выпрыгнулъ изъ койки не такъ, какъ это дѣлаютъ всѣ люди: сначала спустятъ ноги, упрутся руками и т. д., а сразу всѣмъ тѣломъ.

— Конечно, посвѣчу, и онъ взялъ въ руки фонарь, — въ комнатѣ не было другого освѣщенія. — Будьте осторожны, любезный другъ, пробираясь между бревнами, — они всѣ теперь лежатъ гвоздями вверхъ. Да и въ переулкѣ несовсѣмъ безопасно. Тамъ рыщеть страшнѣйшая собачища. Прошлой ночью она укусила одного мужчину, а передъ тѣмъ одну женщину; во вторникъ, играючи, до смерти загрызла ребенка. Не подходите къ ней близко.

— А съ которой это стороны?

У Брасса отъ страха тряслись колѣни.

— Кажется, что съ правой, но часто она прячется и на другой сторонѣ, чтобы незамѣтно напастъ на прохожаго. Трудно сказать, гдѣ она находится въ данную минуту. Смотрите-жъ, будьте осторожны, а то я вамъ этого никогда не прощу. Вотьте и на. Фонарь погасъ. Впрочемъ, не бойтесь, идите все прямо и прямо, дорога вамъ знакома…

Фонарь вовсе не погасъ, но лукавый карликъ быстро повернулъ его свѣтомъ къ себѣ и прижалъ къ груди. Наступила тьма кромѣшная. Онъ захлебывался отъ наслажденія, слыша, какъ Брассъ спотыкался на каждомъ шагу и иной разъ падалъ всѣмъ тѣломъ на землю. Но вотъ онъ добрался-таки до улицы и исчезъ, а карликъ, запершись въ лачугѣ, снова полѣзъ въ свою койку.

XXVI

Предсказанія тюремнаго чиновника, увѣрявшаго Кита, ради его успокоенія, что дѣло его будетъ скоро разбираться въ судѣ, оправдались. Засѣданія открылись черезъ недѣлю. Дѣло Кита на другой же день попало въ очередь и его препроводили въ судъ. На вопросъ предсѣдателя, считаетъ ли онъ, Христофоръ Неббльзъ, себя виновнымъ въ похищеніи изъ конторы Самсона Брасса билета въ 5 ф. стерл., выданнаго англійскимъ банкомъ, и слѣдовательно въ нарушеніи установленныхъ законовъ и въ посягательствѣ на спокойствіе нашего государя и на достоинство его короны, Китъ тихимъ, дрожащимъ голосомъ отвѣчалъ, что не считаетъ себя виновнымъ. Люди, привыкшіе составлять свои мнѣнія поспѣшно, судить по наружному виду, удивятся, почему онъ не отвѣчалъ громкимъ, твердымъ голосомъ, если дѣйствительно считалъ себя непричастнымъ этому постыдному дѣлу. Но пусть они поразмыслятъ о томъ, что тюремное заключеніе и угнетенное состояніе духа могутъ сломить какую угодно энергію: неудивительно поэтому, что молодой человѣкъ, не видѣвшій въ продолженіе 10-ти, 11-ти дней ничего, кромѣ голыхъ каменныхъ стѣнъ да двухъ-трехъ сторожей съ такими же физіономіями, не можетъ чувствовать себя какъ дома, когда его введутъ въ огромную, оживленную залу, переполненную зрителями. Прибавьте къ этому, что судья въ парикѣ дѣйствуетъ на большинство людей гораздо болѣе устрашающимъ образомъ, чѣмъ тотъ же судья съ собственными волосами на головѣ. Китъ же окончательно растерялся еще и потому, что увидѣлъ въ залѣ суда и хозяина, и м-ра Абеля, и нотаріуса. Всѣ трое были блѣдные, взволнованные.

Хотя никто изъ нихъ ни разу не навѣстилъ Кита въ тюрьмѣ, но ему дали знать, что они пригласили для его защиты адвоката. Поэтому, когда какой-то господинъ въ парикѣ поднялся съ своего мѣста и объявилъ, что онъ за подсудимаго, Китъ отвѣсилъ ему поклонъ. Когда всталъ другой парикъ, объявляя, что онъ противъ подсудимаго, Китъ затрясся всѣмъ тѣломъ, но и ему отвѣсилъ поклонъ, питая въ глубинѣ души надежду, что первый парикъ не дастъ его, Кита, въ обиду, что онъ разобьетъ въ пухъ и прахъ и осрамитъ своего противника.