Лазарь Каганович. Узник страха

Сменив Межлаука, Каганович тотчас же занялся чисткой в Наркомтяжпроме. В своих приказах по наркомату он требует разоблачать вредителей. Вот строчки из этих приказов.

«Высокая аварийность является результатом неудовлетворительной организации эксплуатации оборудования станций и сетей, вредительской деятельности врагов народа в энергосистемах и электростанциях и плохой работы по ликвидации последствий вредительства…»

«Многие из руководящих работников черной металлургии до сих пор еще не понимают, что решительная и энергичная ликвидация последствий вредительства японо-немецких, троцкистско-бухаринских диверсантов и шпионов является основой для нового подъема работы заводов и всей черной металлургии в целом…»

«Вредительство в тресте „Челябуголь“ полностью не выявлено, враги продолжают действовать…»

«Наркомтяжпром требует от всех честных людей в аппарате Донбассугля, чтобы они по-большевистски взялись за выкорчевывание охвостья разоблаченных вредителей, диверсантов и шпионов…»

По запросу НКВД Каганович санкционировал аресты руководящих работников и специалистов угольной, нефтяной, энергетической промышленности. Подписывал списки «вредителей», включая в них по нескольку десятков человек. В один день, 31 мая 1938 года, Каганович направил Ежову четыре таких списка на 116 человек. Им были подвергнуты разгрому руководство Главных управлений алюминиевой промышленности (Главалюминий), резинотехнической промышленности (Главрезина) и других главных управлений Наркомтяжпрома. По его представлению был арестован весь управленческий аппарат Главстанкопрома, все директора предприятий (кроме двух) и почти абсолютное большинство инженерно-технических специалистов отрасли. Всего же Каганович санкционировал арест, по неполным данным, более 800 работников тяжелой промышленности.

Возглавляя одновременно НКПС и Наркомтяж, Каганович там и тут с одинаковой страстью занимался корчеванием «вредителей». Это было действительно «тяжелое совместительство». Но он справлялся.

В 1939 году совместительство еще больше «потяжелело»: Каганович, не теряя двух имевшихся «нагрузок», приобрел третью – был назначен наркомом топливной промышленности. Здесь тоже хватало «вредителей». Провалы и неудачи, срыв амбициозных, но нереальных планов по росту добычи нефти требовали объяснения.

Осенью 1939-го произошла реорганизация управления топливной промышленностью: вместо единого наркомата были образованы Наркомат нефтяной промышленности и Наркомат угольной промышленности. Первый из них возглавил Каганович.

К «нефтянке» Каганович приобщился за год до того, как официально возглавил отрасль. Это произошло 19 февраля 1938-го, в Баку, на Всесоюзном совещании нефтяников.

Газетный отчет о совещании и речь Кагановича на нем – столь же выразительный, сколь и типичный документ сталинской эпохи.

«Появление товарища Кагановича в президиуме делегаты совещания встречают бурными и продолжительными аплодисментами, переходящими в овацию. Со всех концов зала несутся возгласы: „Да здравствует товарищ Каганович! Ура!“» Нарком выходит на трибуну: «Наше совещание имеет очень большое значение не только для текущей жизни нефтяной промышленности, не только для текущего выполнения плана, но и для судеб дальнейшего развития нефтяной промышленности на длительный период <…> Мы собрали совещание в Баку, а не в Москве. <…> Баку остается не только самым крупным, но и самым культурным центром нашей нефтяной промышленности… Здесь центр опыта, накопленного десятками лет. Кроме того, Баку и его партийная большевистская организация имеют свои замечательные традиции. Это крупнейший революционный центр нашей страны… это крепость большевизма <…>. Ее создавал, укреплял, закалял лучший, величайший человек мира, руководитель и учитель пролетариата нашей страны и всего мира <…> товарищ Сталин».

Участники совещания ловят каждое слово наркома: «Вот мы ездили… сделали общий обзор территории Баку, его промыслов, в некоторых трестах были непосредственно, потом посетим и другие. Здесь, пожалуй, больше новых скважин, чем старых. То, что делает Ленинский район в старых местах, – он превращает старые места в новые».

С изумлением, но стараясь не выдать себя ни единым мускулом лица, нефтяники выслушивают такое откровение Кагановича: «Я вам скажу, что нефтяное дело на меня произвело такое впечатление… я бы сказал, что труд не тяжелый, приятный… У вас все время на воздухе, вы должны быть самыми здоровыми людьми».

Нефтяники благоговейно внимают, и нарком переходит к отеческим наставлениям: «Первым и решающим вопросом является скважина, как основной источник нефти… Это есть государственное добро, в нее вложили кровные рабочие и колхозные копейки… Любите эту скважину, она вас кормит, она кормит государство, это наша дойная корова и сколько бы она молока ни давала – много ли, мало ли, она наша, она нам молоко дает, она нам нефть дает, и мы ее любить должны, а не преступно, легкомысленно к скважине относиться».