Лазарь Каганович. Узник страха

Заметки Л.М. Кагановича к докладу И.В. Сталина на пленуме ЦК ВКП(б) 1937  [РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 28. Л. 101–103. Подлинник. Автограф Л.М. Кагановича]

Письмо Г.М. Маленкова Л.М. Кагановичу о настроениях рабочих в Иванове 21 декабря 1934  [РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 255. Л. 1. Подлинник. Автограф Г.М. Маленкова]

К моменту приезда Кагановича и Шкирятова в Иваново в связи с массовыми арестами руководящих партийных и советских работников совершенно не оставалось места в тюрьмах для уголовных преступников».

Каганович соучаствовал и в репрессиях против партийно-государственных функционеров. Это соучастие выражалось в основном в трех формах. Первая: отдельные члены Политбюро выезжали на места для активизации чисток местных парторганизаций (командировка Кагановича в Иваново, о которой было рассказано выше). Вторая: как руководители ведомств они формально согласовывали аресты своих подчиненных чиновников. Третья: как члены Политбюро они время от времени (Сталин всегда) подписывали списки Военной коллегии Верховного суда о приговорах советским функционерам. Эти списки подписывал и Каганович. Обнаружен был, в частности, список на 114 человек, приговоренных к расстрелу, на котором Каганович оставил резолюцию «Приветствую». Он лично подписал 191 список на осуждение, в основном «по 1-й категории», 36 тысяч партийных, советских, хозяйственных работников и военослужащих.

Письмо Л.М. Кагановича и М.Ф. Шкирятова И.В. Сталину с сообщением о пленуме Ивановского обкома ВКП(б) Август 1937  [РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 229. Л. 129–130. Подлинник. Подписи – автографы Л.М. Кагановича и М.Ф. Шкирятова]

Но Каганович даже близко не стоял к планированию массовых операций НКВД, названных потом Большим террором. Решения принимались Сталиным, напрямую направлявшим действия НКВД через Ежова. Масштабы и форма репрессий, время их начала и завершения тоже определялись Сталиным. Словом, Каганович играл в организации террора обычную роль, которую играли и другие высокопоставленные советские руководители. Они в основном визировали подготовленные решения и выполняли отдельные поручения. Помимо конкретных дел, групповых и индивидуальных, они санкционировали аресты и расстрелы. В 1937–1938 годах это были так называемые массовые операции НКВД по приказу № 00447 и приказам о так называемых национальных операциях. Эти приказы утверждало Политбюро. Например, на постановлении Политбюро об утверждении приказа № 00447 стоит подпись Кагановича. По этому приказу были в упрощенном порядке арестованы, отправлены в лагеря и расстреляны сотни тысяч рядовых граждан.

На сайте библиотеки «Мемориала», пока он не был ликвидирован Верховным судом РФ, можно было прочесть статью Сергея Кривенко и Сергея Прудовского «Статистика национальных операций НКВД 1937–1938 годов». В ней приводилось количество репрессированных по одиннадцати операциям – польской, немецкой, румынской, финской, латышской, эстонской, греческой, иранской, афганской, харбинской (преследование бывших сотрудников Китайско-Восточной железной дороги, вернувшихся в СССР), а также тех, кто был обвинен в шпионской и диверсионной деятельности в пользу иностранных государств. В статье анализировались данные из двух источников – протоколов Комиссии НКВД и Прокурора СССР и протоколов Особых троек региональных УНКВД, а также из отчетных документов об операциях, хранящихся в Центральном архиве ФСБ. Использование аналогичных данных о количестве арестованных в ходе «кулацкой» операции (приказ НКВД № 00447) позволяет уточнить общее число советских граждан, подвергнутых внесудебным репрессиям. Это НЕ МЕНЕЕ 1 МИЛЛИОНА 174 ТЫСЯЧ 478 ЧЕЛОВЕК. Из них почти 60 процентов были расстреляны, 39 процентов направлены в ИТЛ, 1 процент подвергнут ссылке или высылке.

Из выступления Л.М. Кагановича на пленуме ЦК ВКП(б) по докладу Г.М. Маленкова «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии» 14 января 1938  [РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 28. Л. 170, 192, 195]

В 1980-е годы Каганович по поводу репрессий скажет так: «Мы виноваты в том, что пересолили, думали, что врагов больше, чем их было на самом деле». И тут же, спохватившись, внесет важное уточнение: «Я не выступаю против решений партии по этому вопросу».

«Это было тяжелое совместительство!»

В 1937 году Каганович, оставаясь главой НКПС, получил в придачу Наркомат тяжелой промышленности. «Это было тяжелое совместительство!» – восклицает автор «Памятных записок».

Почему тяжелое?

За годы первой и второй пятилеток тяжелая промышленность дала гигантский рост, но план по чугуну, углю и нефти не был выполнен. «Сказывалось вредительство», – в соответствии со своим пониманием, не изменившемся за полвека, объясняет мемуарист причину невыполнения. «Все еще шла борьба за ликвидацию последствий этого вредительства».

Предшественником Кагановича в Наркомтяжпроме был В.И. Межлаук. Он занял пост наркома после самоубийства Орджоникидзе. Но проработал недолго. В 1937 году был обвинен в «контактах с германским правительством, руководстве латышским контрреволюционным подпольем» – и расстрелян.