Лазарь Каганович. Узник страха

– Спасибо за доверие, – поблагодарил Каганович. – Для меня это великая честь, и я постараюсь выполнить поручение товарищей. Это наше приветствие есть клятва верности руководству Ленина, его революционно-марксистским принципам, теории, стратегии и тактике классовой борьбы за победу социалистической революции.

Поднявшись на трибуну, Каганович в точности выполнил поручение Подвойского. А в основной части своего выступления рассказал об опыте Саратовской военной организации в создании Красной гвардии. Закончил призывом признать правильными выдвинутые в докладе товарища Ленина положения и принять резолюцию, которая укажет всем военным организациям ленинский путь работы и борьбы.

Второй доклад Ленина был посвящен аграрному вопросу. Изначально этот доклад не планировался. Потребность в нем возникла стихийно. Дело было так. После первого доклада объявили краткий перерыв. Во время него несколько делегатов, в том числе Каганович, подошли к Ленину. Они начали рассказывать, как эсеры спекулируют своей программой о социализации земли, и стали просить затронуть эту тему в докладе по аграрному вопросу.

«Завязалась краткая беседа с товарищем Лениным, в которой и я имел счастье принять участие, – вспоминает Каганович. – Товарищ Ленин задал нам некоторые вопросы и, помню, полушутя сказал: „Видать, вас эсеришки все еще пугают. Хорошо, я в своем докладе коротко скажу об этом“. Тут же товарищ Ленин обратился к подошедшим членам президиума конференции товарищам Подвойскому, Крыленко и другим и сказал: „Знаете, товарищи, мне было бы удобнее не откладывать доклад по аграрному вопросу. Я к нему готов, так как делал этот доклад на Апрельской конференции, и было бы хорошо, если бы я с ходу сейчас кратко сделал бы этот доклад“. Все с радостью согласились с этим, и после перерыва товарищ Ленин сделал доклад по аграрному вопросу».

Позднее Каганович познакомится с Лениным непосредственно, будет несколько раз удостоен аудиенции.

Вторым важным событием конференции стало для Кагановича выступление Сталина с докладом «По национальному вопросу». «Остроту этого вопроса мы ощущали на местах, – пишет он. – Например, у нас в Саратове на одном из заседаний Совета рабочих и солдатских депутатов остро обсуждался вопрос о требовании украинских солдат о выделении их в отдельный полк. Докладчик на Совете рассказывал, что споры доходят чуть ли не до кулаков. „Мы, – говорят они, – хотим защищать Украину“. На заседании Саратовского Совета против этого выступали и некоторые довольно ответственные большевики. „Теперь, – говорил, например, Васильев-Южин, – русификацией никто не будет заниматься. Национальное самоопределение мы сами признали. Но ведь в Украине, кроме малороссов, есть евреи, есть поляки и другие. Выделение национальностей, как козлов от овец, мы не признаем. Мы считаем, что это дело темных сил. Мы провозглашаем единение, а не разъединение. Смешно и недемократично и в духе старого строя выделять великорусские, еврейские, латышские, польские батальоны“. Не со всеми этими доводами мы были согласны, но и другие тоже усматривали в этом стремление разжечь национальную рознь».

В резолюции «По национальному вопросу» конференция признала за любым народом России право на самоопределение, но предупредила об опасности создания национальных частей.

На конференции было избрано Всероссийское центральное бюро военных организаций при ЦК РСДРП(б). В него вошли Н.И. Подвойский (председатель), В.И. Невский, Н.В. Крыленко, В.А. Антонов-Овсеенко, М.С. Кедров, Л.М. Каганович, К.А. Мехоношин, Е.Ф. Розмирович, А.Я. Аросев, C.А. Черепанов, П.В. Дашкевич, Ф.П. Хаустов, Н.К. Беляков и др.

На первом заседании Бюро Подвойский сказал:

– Питерцы ставят вопрос об оставлении товарища Кагановича для работы в Петрограде. ЦК просит об этом, и я их поддерживаю, бюро в этом тоже заинтересовано – он сможет вести у нас организационную работу. Что скажет сам товарищ Каганович?

Предложение стало для Кагановича неожиданностью. Он был ошарашен и не сразу нашел, что ответить. Придя в себя, сказал:

– Я очень благодарен за такое предложение и за доверие питерской организации, которую мы очень уважаем и ценим, но скажу вот что: в Питере работников много, а в провинции мало. В Саратове меня ждут, там тоже много дел, кроме того, есть еще Поволжье, где тоже работы много. И должен еще сказать, что я получил сведения, что там положение напряженное, вроде как здесь в Пулеметном полку. Меня там эсеры и меньшевики шельмуют, идет кампания с требованием моего ареста. Если я сейчас оттуда уйду – это подорвет авторитет нашей партийной организации. Учитывая все это, мне лучше сейчас выехать туда, а там дальше можно будет поговорить еще.

Подвойский замялся:

– Что ж… Давайте сейчас не решать. Я доложу товарищу Свердлову. Потом решим.