Ледяное пламя Якова Свердлова

Обычная революционная инициатива или же все-таки нечто большее? Разыгранная за сутки, как по нотам, четырехходовая партия — убийство фон Мирбаха, арест Дзержинского, мятеж и поголовный арест — выглядит чересчур ловко и стремительно исполненной, чтобы быть импровизированным ответом на случайным образом сложившиеся обстоятельства.

Пока Свердлов занимался обезвреживанием мятежной фракции, председатель ВЧК Дзержинский в роли пленника стал невольным наблюдателем за происходящим в штабе отряда Попова: «Вечером прибежали к нам Саблин и растерянный Попов. Они сообщили, что на съезде принята резолюция о подавлении левых эсеров. Затем Попов сказал: фракция левых эсеров, а с нею Спиридонова арестованы. Он грозил снести пол-Кремля, полтеатра и пол-Лубянки» (253).

Но слова Попова так и остались пустыми угрозами. Пока он сотрясал воздух, пытаясь оправиться от шока, неумолимый Свердлов продолжал действовать. Репортер Константин Паустовский, охваченный азартом, покинул съезд и направился в самую гущу событий. В столице разгорались первые всполохи будущей гражданской войны: «Со стороны Городской думы бежали к „Метрополю“, пригнувшись, красноармейцы, быстро ложились, почти падали на мостовую, а из винтовок начинали вылетать короткие огоньки. Потом где-то налево, в стороне Лубянской площади, зачастил пулемет и ахнул орудийный выстрел» (250).

Те самые латыши, на которых так рассчитывали левые эсеры, выполняли приказы председателя ВЦИК. Будущий командарм Иоаким (Юкумс) Вацетис участвовал в штурме последнего бастиона левых эсеров: «Командир латышской батареи подкатил к штабу Попова на 200 шагов два орудия и первый же снаряд запустил в окно штаба, где проходило заседание. Бывшие вожаки мятежа были совершенно огорошены. Следующие снаряды заставили их бежать» (258).

Унижением своих тюремщиков в полной мере насладился Феликс Дзержинский: «Когда загремели пушки и первый снаряд попал в их штаб, весь Центральный комитет продефилировал перед нашими окошками в бегстве (уже в штатском платье, раньше они были в военном)» (253). Сложно сказать, предвидел ли Железный Феликс такое развитие событий, но нет никаких сомнений в том, что мятежники не предполагали столь стремительного собственного разгрома.

Штаб эсеров был захвачен. Главный чекист страны освобожден и временно отстранен от руководства ВЧК. Мятеж подавлен. V съезд Советов от оппозиционной партии «очищен». Теперь оставалось «очистить» от левоэсеровских элементов все Советы страны: «По инициативе Свердлова, большевистские делегаты были направлены в районы для руководства движением рабочих масс против левоэсеровских мятежников» (257).

Обращение «Ко всем рабочим и крестьянам, всему трудовому народу, всем Советам, всем, всем, всем!» о созыве V съезда Советов и о крайне тяжелом положении Советской республики. Июль 1918 года. Автограф Я. М. Свердлова

[РГАСПИ. Ф. 86. Оп. 1. Д. 43. Л. 1–2]

То есть Свердлов не помышлял об одном лишь наказании заговорщиков, им был задуман тотальный демонтаж из органов власти последних конкурентов большевиков, с последующим фактическим переходом к однопартийной системе. По сути, именно Яков Михайлович в ходе подавления мятежа левых эсеров выступил в качестве архитектора политической системы Советского Союза.

Именно с этого момента начинается история широкомасштабного политического террора. В ночь на 7 июля Ленин телеграфирует Сталину в Царицын о событиях в Москве:

«У нас в заложниках сотни левых эсеров… Повсюду необходимо подавить беспощадно этих жалких и истеричных авантюристов, ставших орудием в руках контрреволюционеров… Итак, будьте беспощадны против левых эсеров и извещайте чаще» (259).

Перед подготовкой к массовым репрессиям и окончательному подавлению так называемой «троцкистско-зиновьевской оппозиции» газета «Правда» в 1936 году организовала публикацию целой серии исторических документов

К вопросу о том, было ли эффективное средство против индивидуального террора социалистов-революционеров? Вот оно — массовый террор. Невиданное доселе устрашающее оружие политической борьбы.

Оставалось лишь констатировать, что операция Свердлова по зачистке политического поля оказалась блестящей — одной из наиболее результативных в современной истории: «Лишенные права участвовать в работе съезда, исключенные из правительства, частью арестованные и политически уничтоженные, левые эсеры уже не представляли из себя для большевиков какой-либо опасности» (260).

Один лишь вопрос и по сей день остается без однозначного ответа: а существовал ли заговор левых эсеров на самом деле? Или же это как раз они вынуждены были пытаться импровизировать в крайне неудобных обстоятельствах, лишившись в итоге всего?

Через пару дней V Всероссийский съезд Советов возобновил свою работу и принял первую советскую Конституцию 10 июля 1918 года.