Ледяное пламя Якова Свердлова

В это время Фанни Каплан в статусе главной подозреваемой в покушении на жизнь Ленина находится на допросе у первого заместителя председателя ВЧК Якова Петерса. Стоит отметить, что на эту высокую должность Яков Христофорович попал как раз во время разгрома мятежа левых эсеров. Судя по всему, именно его, латыша по происхождению, посредничество помогло Якову Свердлову перехватить латышских стрелков у чекиста-эсера Дмитрия Попова и тем самым сорвать все планы заговорщиков. Якову Петерсу глубокой ночью Фанни Каплан подписывает признательные показания: «Стреляла Ленина я. Решилась на этот шаг еще в феврале. Эта мысль моя созрела еще в Симферополе и с тех пор я начала подготавливаться к этому шагу» (317).

Отметим присутствие в расследовании покушения на Ленина уже двоих людей, многим обязанных Свердлову и подконтрольных ему, — Юровского и Петерса. Поскольку Дзержинский находился в Петрограде, следствием руководил Свердлов, выполнявший, как мы помним, обязанности и секретаря ЦК партии, и председателя ВЦИК. По его приказу Каплан допрашивают наркомвнудел Петровский вместе со своим заместителем Тихомирновым и наркомом юстиции Курским, а затем переводят из Лубянки в Кремль (226).

Странное совпадение или везение, а может, и спланированная акция, но Свердлов оказался единственной значимой фигурой в Кремле, способной принимать экстренные меры по стабилизации обстановки.

Впрочем, через сутки стало ясно, что Ленин выживет. На стол Свердлову легло заключение, подписанное народным комиссаром социального обеспечения РСФСР Александром Винокуровым: «Одна пуля, произведя перелом плечевой кости, застряла вверху у лопатки. Но другая пуля прошла через шею, задев верхушку левого легкого и вызвав внутреннее кровотечение в полость плевры. Каким-то чудом пуля не задела важных для жизни органов» (318).

В эти дни разыгрывалась военная катастрофа в Поволжье: части Красной армии под командованием Троцкого потеряли контроль над Казанью. Но когда наркомвоенмор узнал о покушении на Ленина, он забыл о своих обязанностях, бросил фронт и срочно отправился в Москву. Опытный политик понимал, что именно сейчас в столице происходит передел власти и ему необходимо во что бы то ни стало успеть заявить свои права.

Но и Свердлов не собирается отдавать кому бы то ни было инициативу в политической игре. Яков Михайлович резко взвинчивает ставки: «По предложению Свердлова ВЦИК постановил применять для защиты революции самые жесткие и суровые меры» (39). В его руках находится созданный им карательный механизм. ВЧК наконец получает полный карт-бланш для подавления контрреволюции и того, что Яков Михайлович решит назвать «контрреволюцией»:

«На белый террор врагов рабоче-крестьянской власти рабочие и крестьяне ответят массовым красным террором против буржуазии и ее агентов» (319).

Поиск внутренних врагов, их истребление, поддержание риторики ненависти, создание атмосферы тотальной неуверенности в завтрашнем дне — что у обывателей, что у высоких руководителей — такой рецепт выхода из кризиса на сей раз создал Яков Свердлов. На сей раз он никому его не предлагал, ни с кем не советовался. Возможно, Яков Михайлович считал, что во время схватки с эсерами и другими потенциальными мятежниками нет места для дискуссий. А могло быть и так, что громче всех «держите вора» кричал тот, на ком горела шапка.

Глава 50. На вершине власти и могущества

И вот в самом начале сентября 1918 года настал момент, когда место Ленина должен был кто-то занять. Троцкий или Свердлов. Или же тандем вождей. Оба они планировали сконцентрировать в своих руках максимум власти и способной поддержать ее вооруженной силы. Трибун революции Лев Троцкий решил выступить на поле своего необъявленного соперника за первенство — на заседании ВЦИК под председательством Свердлова.

— Мы стоим, — импульсивно заявлял Лев Давидович, — перед концентрированным бешенством мирового империализма, который сегодня повернулся к нам своим англо-французским и японо-американским лицом, мы обязаны Советскую республику превратить в один вооруженный лагерь, и все наши средства, все силы, все достояние страны, личное достояние граждан и каждый гражданин в отдельности должны быть прямо поставлены на защиту Советский республики! (320)

При этом Лев Давидович не забывал, разумеется, тянуть одеяло на себя. Вопрос распределения полномочий в тот момент стоял как никогда остро: «Во главе всех вооруженных сил и средств Советской Республики должен быть поставлен один руководящий орган в лице Революционного Совета и один главнокомандующий» 320.