Ледяное пламя Якова Свердлова

Не забывал Яков и свою первую специальность. Практически сразу же по прибытии он начал налаживать подпольную партийную типографию для выпуска прокламаций и листовок. Работу над печатной агитацией Свердлов доверял наиболее проверенным товарищам: «Печатание листовок было для нас священным делом. Нужно было незаметно проскользнуть в квартиру, где печатались листовки. Сюда приносили, написанный обычно Яковом Михайловичем текст прокламации, и мы приступали к работе. Печатали на гектографе или мимеографе. За ночь удавалось напечатать несколько сотен экземпляров. Затем ночью или на рассвете нужно было вынести отпечатанные листки, уничтожить все следы, отмыть руки, покрытые чернилами или краской» (51). В результате кипучей деятельности молодого руководителя партийная организация к концу 1904 года начала заметно восстанавливать свою численность и активность.

При этом следует учитывать, что в Костроме Свердлов находился целиком на нелегальном положении. Он шел на явку, не будучи в полной уверенности, цела она или провалена. Опасности подстерегали Якова на каждом шагу. Ленин о нем говорил: «В эту эпоху, в самом начале XX века, перед нами был товарищ Свердлов, как наиболее отчеканенный тип профессионального революционера, — человека, целиком порвавшего с семьей, со всеми удобствами и привычками старого буржуазного общества, человека, который целиком и беззаветно отдался революции…» (52) Конечно, нужно учитывать, что эту речь вождь произносил через два дня после скоропостижной смерти соратника, однако, и впрямь решимость и преданность Якова революции производили сильное впечатление как на соратников, так и противников.

Свердлов на примерах из деятельности нижегородского подполья обучал костромичей азам конспирации и нелегальной работы. Особый акцент Яков делал на готовности импровизировать и действовать по обстоятельствам. И судя по всему, парень, которому еще не исполнилось двадцати, оказался одаренным педагогом. Об этом свидетельствует одна из рядовых ситуаций костромского большевистского подполья.

В начале осени Свердлов поручил троим активистам получить на вокзале присланный из Москвы багаж — две корзины с нелегальной партийной литературой, однако те заметили наряд жандармов — конвоиры вели к поезду активистку большевистского подполья Софью Загайную. Один из нелегалов вдруг выскочил вперед и на всю платформу выкрикнул довольно нелепый лозунг: «Да здравствует свободная русская женщина!» Жандармы ринулись на нахального студента и потащили его в привокзальное полицейское отделение. Это позволило оставшимся двоим подпольщикам спокойно забрать багаж и отвезти его на извозчике на конспиративную квартиру. Свердлов долго хохотал над комичной ситуацией и не уставал нахваливать смелость и изобретательность своих подручных (51).

Тем не менее порой Яков Свердлов ради того, чтобы заявить громко о большевизме, решался нарушать все мыслимые правила конспирации. Не стоит забывать, что партийному вождю в тот момент было всего лишь девятнадцать. В Костроме ему довелось впервые выступить публично не на подпольной сходке, не на маевке, не среди рабочих. Местные земцы-либералы решили провести открытый банкет, поводом для которого послужил сорокалетний юбилей судебной реформы Александра II.

Это была любопытная форма политического протеста, практиковавшаяся «Союзом освобождения» и примкнувшими либерально-буржуазными активистами после проведения Земского съезда в начале ноября 1904 года. Подобные банкетные кампании в этот момент проходили по всей стране. Средний городской класс на фоне затянувшейся «маленькой победоносной войны» надеялся получить от самодержавия конституцию, парламент и еще целый ряд уступок, формально чествуя наиболее значимые либеральные реформы последних десятилетий (53).

Свердлова не интересовала буржуазия, он охотился совсем на иную дичь. Либералы, дабы подчеркнуть, что они приверженцы истинных демократических взглядов, пригласили на банкет довольно большую группу рабочих. Диверсия была с блеском проведена 8 декабря 1904 года в большом зале гостиницы «Московская».

Очевидцы вспоминали, что внезапно за столом появились гости, среди которых выделялся невысокий брюнет. Один из тостов во славу царя-освободителя был прерван гневной отповедью. Представитель костромских социал-демократов утверждал, что не было никакого освобождения народа, он жил и продолжает жить в кабале, а потому нет царя, которого можно называть «освободителем». Второй марксист ввернул реплику, многих присутствующих зацепившую за живое, — дескать, царизм настолько деградировал, что не сумел даже по-настоящему организовать войсковую оборону в бессмысленной войне, уложив без толку тысячи рабочих и крестьян на полях Маньчжурии и Кореи.