Ледяное пламя Якова Свердлова

В тот же день Свердлов проводит в Мотовилихе экстренную встречу на квартире у одного из революционных рабочих по фамилии Кайгородов. На его радость, на этой встрече, он видит много знакомых с юности лиц из числа сормовчан — И. Д. Чугурина, Г. П. Котова, И. С. Савинова. Позже Иван Дмитриевич Чугурин вспоминал: «Я его встретил в 1906 году, в январе, в Мотовилихе, куда я переехал после баррикадных боев в Сормове. Установить связь с мотовилихинской организацией нам было трудновато, так как шли аресты. Товарищи, скрываясь от полиции, разъезжались в другие места. Организация рассыпалась. Надо было быстро наладить работу. Мы назначили собрание. На этом собрании я встретился с Яковом Михайловичем, приехавшим из Екатеринбурга.

Разрешив несколько организационных вопросов, мы начали обсуждать, как спасти нашу организацию от дальнейшего распыления. Положение было трудное, так как многие товарищи побаивались работать.

Меня и приехавшего со мной из Сормова товарища Caвинова тотчас же ввели в Пермский комитет партии. Кроме нас в него входили Яков Свердлов, Клавдия Новгородцева и Потапыч (рабочий-боевик)» (91).

На следующий день Свердлов проводит большое собрание, в этот раз у пермяка Обросова — еще одного будущего лидера уральского подполья, чернорабочего Мотовилихинского завода (92).

Активность Свердлова в Перми и других уральских городах в этот период просто поражает, в кратчайшие сроки он производит реформу структуры местной РСДРП, разделив ее на пять автономных ячеек, и ставит во главе каждой ячейки самых надежных и удачливых товарищей. Пропагандистские кружки возглавляют «сормовцы», проверенные еще в Нижнем Новгороде, а также М. П. Туркин, П. М. Обросов и прочие.

География перемещений и скорость организации потрясающие: Лысьва, Чусовая, Балашиха, Алапаевск — все эти и еще многие заводские города находились в зоне влияния товарища Андрея. Информация о деятельности Свердлова весной 1906 года строится в основном на воспоминаниях уральских рабочих — свидетельствах всегда восторженных, пристрастных и носящих несколько лубочный, идеализированный характер: «Жил Свердлов на Урале на 10–12 рублей в месяц. Когда он отдыхал, никто сказать не мог. Небольшого роста, щупленький, со смолистой шапкой густых черных волос на голове, в простых сапогах шагает Михалыч с собрания на собрание и везде, где он ни появляется, своим зычным, не по росту, голосом вливает во всех бодрость и уверенность» (93).

Он бесконечно перемещается, уходя от погони и ускользая в последний момент из-под самого носа охранки, неуловимый конспиратор и четкий организатор. В воспоминаниях большевиков его фигура обрастает почти легендарными подробностями: «Мотовилиха задавала тон всему Уралу, и Яков Михайлович ежедневно приходил туда из Перми. Обсуждал с нами все вопросы до мелочей. Постоянно спрашивал то об одном, то о другом члене партии. Если узнавал, что кто-нибудь захандрил, обязательно заставлял сходить к этому товарищу и поговорить с ним, подбодрить его» (94).

Не понятно до конца, какие из этих воспоминаний действительны, какие — выдуманы позднее. Неразбериху вносил и сам Свердлов, постоянно дезинформируя преследователей и сбивая их со следа.

Кроме того, Яков вспомнил дело своего отца — типографию. После череды неудач и арестов изготовление листовок пошло на лад, когда за дело взялся вездесущий Михаил Туркин, и успех оказался весьма впечатляющим: «За период с марта по май было напечатано 52 500 листовок, которые распространялись также за пределами Перми» (95).

Но эти успехи не могли остаться незамеченными и противниками РСДРП. Среди сотен новых членов рабочего движения неизбежно оказывалось все больше двойных агентов.

Последней каплей стала перехваченная переписка лидеров ячеек, в которой упоминались пароли и места встреч. 10 июня 1906 года, когда Свердлов и Новгородцева вернулись в Пермь после очередной агитационной поездки, их уже ждала ловушка полиции. Верная и неразлучная товарищ Ольга описывает их арест, как романтический и остросюжетный момент из шпионского фильма:

«Но на этот раз мы недооценили наших противников. Слишком уж крупной „дичью“ являлся товарищ Андрей, и охота за ним была организована по всем правилам. В облаве участвовали десятки полицейских, жандармов, шпиков. Даже из Екатеринбурга вызвали несколько филеров, хорошо знавших Андрея в лицо. Слежку мы заметили, не пройдя и полдороги до пристани…

— Давай в переулок, — тихо сказал Яков Михайлович, — а там на первого попавшегося извозчика. Будь что будет!

Мы свернули в один из переулков, где виднелось несколько извозчичьих пролеток. Но странное дело: пустой до этого переулок стал быстро заполняться. Навстречу нам шли какие-то подозрительные типы. За нами раздавались шаги. Штатские и военные так и устремились в этот ничем не примечательный переулок, на перекрестке замаячили полицейские…

…Взявшись под руку, мы быстро обменивались последними фразами, но шли так спокойно, с таким безмятежным видом, что полицейский чиновник, который должен был нас арестовать, поравнявшись с нами, заколебался и… прошел мимо.