Ледяное пламя Якова Свердлова

Свердлов мчался в столицу. Его проводили лидеры Екатеринбургского комитета РСДРП. Организацией руководил И. И. Шварц по кличке Семен. А его заместителем был Николай Накоряков — первый человек, которого Свердлов завербовал для работы на Урале еще во время первомайской демонстрации 1905 года в Казани. Николай заматерел, обзавелся партийным прозвищем — товарищ Назар. Оба местных лидера несказанно были рады гостю и сочли за честь помочь с отправкой в столицу легендарного товарища Андрея (71). Им самим вольной жизни оставалось чуть больше недели.

Прошло четыре года с того момента, как ЦК отправил Свердлова в качестве своего уполномоченного агента на Урал. Он был готов предоставить полный отчет о проделанной работе. Он жаждал этого больше, чем повидать своих родных, встретиться с любимой Кадей. За отчетом должно было последовать новое назначение, очередное невыполнимое задание — самая желанная жизненная цель Якова. Если бы он мог, толкал бы паровоз, чтобы тот шибче крутил колеса, вырываясь из расписания — прямой ракетой летя в Петербург!

Яков сидел без сна сутками напролет в вагоне второго класса, погруженный в размышления. В каком виде сейчас существует Центральный комитет? Кто стоит у его руля? Получится ли сразу же по прибытии решить все вопросы? Ждет ли вообще хоть кто-нибудь его, Якова Михайловича, четырежды арестованного профессионального революционера? Сомнения и терзания Свердлова были небеспочвенны. Российская социал-демократическая рабочая партия была совсем не той организацией, что в разгар Первой революции. Три года жестокой столыпинской реакции изменили ее. Казавшиеся несгибаемыми революционеры стали сговорчивыми и податливыми, склонными не требовать, а договариваться. Было ли место в этой партии лихому товарищу Андрею? Свердлов не знал ответа. А ведь, как известно, нет худшей пытки, чем испытание неизвестностью, особенно — от самых близких товарищей.

Хитроумный Исаак Шварц устроил главную явку Екатеринбургского комитета в массажном салоне Анны Трубиной, своей супруги. Яков Свердлов, как и другие избранные подпольщики, совместил приятное с полезным, заявившись на процедуры прямо из заключения

Двумя годами ранее прошли выборы в III Государственную думу. РСДРП приняла участие в избирательной гонке, но кампанию полностью провалила. Вожделенные мандаты достались всего 20 социал-демократическим депутатам, 11 из которых были меньшевиками. Руководителем фракции стал меньшевик Николай Семенович Чхеидзе. Ему было 43 года, он был прекрасно подготовлен теоретически и был одним из самых сильных полемистов и ораторов в партии. О нем так отзывался другой видный меньшевик Мартов: «Здешние кавказцы говорят, что выбранный Чхеидзе — самый образованный марксист на Кавказе» (117). Но среди 446 депутатов эта двадцатка разрозненных социалистов была не более чем маргинальной мелкой фракцией, по размерам и влиятельности сопоставимой с польско-литовско-белорусской или мусульманской группами. При том, что во II Думе социалистов было 65 человек и это была уже вполне заметная сила.

А в целом же III Дума была чуть менее чем полностью правой и лоялистской. Правых радикалов насчитывалось полсотни, почти сто было депутатов-националистов. Основную же силу представляли октябристы — фракция «Союза 17 октября», представлявшая правоконсервативный крупный капитал (104). октябристов и еще 50 частенько блокировавшихся с ними кадетов да три десятка прогрессистов легко набирали необходимое большинство для принятия любого закона. У эсдеков теоретически союзниками могли быть трудовики числом в 15 депутатов, но на практике все получилось иначе. Дело в том, что выборы в III Думу социалисты-революционеры бойкотировали, однако некоторое количество эсеров все-таки прошло в парламент. И они плюс некоторое число до сих пор сохранившихся динозавров-народовольцев составляли пеструю Трудовую фракцию. Многочисленные партийные разногласия не давали им никакой практической возможности координировать свои действия с эсдеками.