Легче! Как найти баланс в жизни, если всё идет не по плану

Мой горшочек был щедро сдобрен детскими травмами: маленькая девочка, разлученная с мамой обстоятельствами, выросла закомплексованной по макушечку.

Девочка думала, что она какая-то бракованная, раз мама не хочет любить ее и победить ради нее «обстоятельства».

Эту травму я отрабатывала всю жизнь: сначала страдала, потом писала книги, потом ходила к психологу.

И отработала, как мне казалось.

Но травма эта захоронена тихонечко в горшочке с землей, в котором колосится мой росток. Не болит уже, на месте травмы – давно шрамики. Там, где шрамики, кожа тоньше, чем везде, но все равно зажило.

Я живу себе спокойно, драмой не ширяюсь, но потом р-р-раз, что-то случилось, и я опять по колено в ней.

Ну, вот, например.

В апреле у меня было много поездок и командировок. Так много, что дома я почти не была. Я планировала другое расписание, но… обстоятельства. Всем было срочно, и всем «ну впихни нас в апрель, ну умоляю».

Я всех впихнула в апрель, кто просил.

А в самом начале месяца я еще на неделю на Алтай летала и обещала детям:

– Вот вернусь и не буду никуда улетать. Побудем вместе, не разлучаясь, две недели.

Но… обстоятельства.

Буду. И еще раз буду. И еще.

Тогда я решила так: апрель уж отработаю по полной, а в мае я с семьей. Прямо первые две-три недели никаких командировок. Мама дома, варит суп, гуляет с детьми…

У меня там, в Москве, были назначены значимые мероприятия, но они утром, когда дети в школе-саду, а вечером – все вместе дома. И больше никаких обстоятельств.

И тут звонок. Я беру трубку, ставлю на громкую связь. Муж рядом слышит разговор.

– Алло, добрый день. Возьмете путевку? В санаторий, в Крым. Срочно. Для вашей дочери плюс сопровождающий. Подавать документы? – спрашивают у меня представители соцзащиты (ну, или кто занимается детским оздоровительным отдыхом и реабилитацией детей с ОВЗ).

– Когда?

– Начало мая.

– Нет, – отвечаю я, понимая, что у меня мероприятия и улететь я никак не могу.

Но в стране-то выходные, и муж говорит, мол, я-то до 11-го могу, в принципе.

Я замялась.

Взять путевку – это, с одной стороны, хорошо: море, воздух, отдых и Катя с папой – лучшие друзья.

С другой – это опять обстоятельства.

Я обещала дочке, что мы не будем расставаться в мае, – а вместо этого отправляю ее с отцом куда-то, а сама не лечу. При этом есть еще муж, который, если я солью эту путевку, скажет: «Ты что, мне не доверяешь?»

Ибо какие еще причины, почему нет?

А я доверяю, но просто…

«Понимаешь, муж, у меня в детстве травма отверженности была, и вот поэтому в Крым ты с дочкой не полетишь». Так, что ли? Бред же.

Так вот они какие, эти обстоятельства…

– Да, мы возьмем путевку, – ответила я.

И ушла рыдать.

Вот прям рыдать. Я вообще не понимала, откуда слезы. Радоваться же надо: море у них будет. А радости не было, был ужас от предстоящего разговора: «Катя, понимаешь, обстоятельства…»

МНЕ ПОЧЕМУ-ТО БЫЛО ФИЗИЧЕСКИ ПЛОХО. ПРЕДСТОЯЩЕЕ РАССТАВАНИЕ ПРОСТО УДРУЧАЛО, НАСТОЛЬКО, ЧТО Я НЕ МОГЛА СКОНЦЕНТРИРОВАТЬСЯ НА ХОРОШЕМ.

Я решила поговорить с дочерью, когда подтвердят путевку (а нас предупредили, что там конкурс), но сама аккуратно закидывала наживку:

– Катя, ты хочешь на море?

– С тобой? Хочу!

– А с папой?

– С тобой и с папой? Очень хочу…

Катя не знала про обстоятельства, ей обещали май с мамой – она и ждала его.

Я пошла к психологу. Отработать свои слезы и свое «больно».

– Оль, это твоя травма, у твоих детей ее нет. И даже сильно загруженный апрель, где ты мерцала, ее не создал: ты же все равно рядом, созвоны, WhatsApp’ы. Перестань им навьючивать психологические проблемы, которых у них нет.

– Тогда почему так больно? – спрашиваю я у психолога. – Ведь это нелогично. В месте, где я должна быть рада за своих любимых людей, которые летят на море…

– Ну, ты же знаешь почему. Это же пробник твоего детства. Ты сейчас как бы твоя мама, которая опутана обстоятельствами.

– Зачем я согласилась? Надо было сказать «нет» и не мучиться…

– Ну, в случае отказа ты бы лишила ребенка моря, а мужу как бы выписала вотум недоверия. Это не решение, Оль. Что ты плачешь?

– Слушай, ты же психолог. Психолог – это человек, который помогает мне найти «небольно» и зафиксироваться там. Ты как бы в моей команде и должна сделать все, чтобы подвести меня к мысли: «Ты у себя одна, люби себя, цени, оберегай от боли. А если больно тебе, дискомфортно, так сделай так, чтобы было небольно, откажись от этой путевки». Я вот такого от тебя ждала. А ты иначе говоришь, как бы оставляешь меня в этой боли, мол, ну а что ты хотела? А я много что хотела… Счастья, например, неболючего.

– А тебе туда, к ним, хоть на пару дней не вырваться?

– Вырваться, я уже все порешала. Но это тоже травмирует дочку – мама прилетела и улетела. Я помню, как это невыносимо – смотреть, как мама пакует чемодан, чтобы улететь.