Легче! Как найти баланс в жизни, если всё идет не по плану

Как бы я ни старалась выпрямить листок, видно, что он был сильно смят: весь в морщинках, которые никуда уже не денутся, хоть утюгом гладь.

Смятая душа.

Еще с гвоздями наглядно работает. Можно взять дощечку – и вбивать в нее гвоздь каждый раз, когда вас обидели. А каждый раз, когда извинились, – доставать гвоздь плоскогубцами. Можно извиниться за каждую обиду и достать все гвозди, но дощечка в итоге будет похожа на дуршлаг. Дырявая вся.

Дощечка – метафора души.

Обижая других, мы дырявим им душу. И, даже простив, они будут идти по жизни, «насвистывая дырочкой в правом боку».

Рассказала это психологу. Финалю фразой:

– Невозможно все время искать оправдания этому Ч. Ведь разочарования накапливаются внутри, накапливаются. В какой-то момент чаша моего терпения перегревается – и взрыв.

– А зачем этого ждать? – спросила психолог.

– Чего? – не поняла я.

– Ну этого… психологического перитонита. Зачем копить, копить, копить в себе гнев, а потом взрываться. Почему нельзя сразу сказать?

– Ну-у-у… – Я задумалась, не зная ответа.

– Почему свободу говорить о своих чувствах ты получаешь только после прохождения определенной точки боли? Что это за индульгенция такая на право говорить то, что думаешь, – накопленная боль?

– Пока могу терпеть, я терплю. Знаешь, такой есть мем смешной. Мол, давайте несите новые матерные слова, этих уже не хватает, чтобы передать, что я чувствую. Ха-ха-ха. Вот у меня очень четкая эта точка кипения – когда слов уже не хватает.

– Зачем? Терпеть – это что для тебя?

– Наверное, это принимать то, что не нравится, и молчать, убеждая себя, что так будет лучше.

– Кому лучше?

– Ну… Я никого не обижу, ни с кем не испорчу отношений… Всем лучше.

– А как насчет отношений с самой собой? Ты, как в фильме про похищения, затыкаешь жертве рукой рот и волочешь в подвал. А она мычит, сопротивляется, но без толку. В этой миниатюре ты играешь обе роли. Принудительно молчишь и похищаешь сама у себя свободу. Зачем?

– Не знаю. Будто до права говорить нужно еще пройти испытания…

– То есть быть собой ты себе разрешаешь, только когда у тебя отягчающие обстоятельства?

– Да. В точку. Типа, «я натерпелась – и вот сейчас точно имею право топнуть ножкой».

– Оль, но ты имеешь на это право не из-за чего-то, а просто потому, что ты – это ты. Это право с тобой изначально. На точке входа в терпение.

– Наверное. Но я себя в этой фразе пока не вижу. Я всегда, всю жизнь, боюсь обидеть, испортить, сделать больно. Молчу, коплю боль. Жду, пока душа будет смята и продырявлена максимально. И только потом…

– То есть молчишь и копишь боль – это ты так зарабатываешь свое право на свободу быть собой и на революционное решение выстроить границы? То самое право, которое есть у каждого априори, как бы бесплатно, а ты его зарабатываешь, зарабатываешь, зарабатываешь…

– Да.

– Что ты чувствуешь сейчас, Оль?

– Странное чувство, похожее на… досаду. Как будто я купила шоколадку, а всем остальным ее выдали бесплатно.

– Тебе тоже выдали, Оль.

– Да. Но я не знала, что ее можно. Я ее вон как выцарапываю…

– Шоколадка – это что, Оль? Хочу убедиться, что мы про одно…

– Это свобода быть собой. Каждый день, в любой ситуации. И право чувствовать то, что я чувствую…

– Где здесь ты, Оль?

– Нигде. Вся эта сессия будто не про меня. Будто прокачиваю другого человека.

– Но я говорю с тобой, Оль. Это ты.

– Да? Не уверена.

– Фокус внимания на тебя. На Олю, которая имеет право говорить о себе, о своих чувствах, не тогда, когда перитонит, а когда заболело… Не прятать свои чувства от себя же, не загонять их в стойло выдержки, а выпустить пастись на свободе… Нашла себя?

– Представляю сейчас себя пастухом, а рядом барашки. Бе-е-е-е.

– С чем уходишь, Оль? – улыбается психолог.

– Ухожу? Кажется, я ухожу с лицом, перепачканным шоколадом.

Открытый лифт

Однажды я написала текст про девушку с муковисцидозом. Это такое заболевание органов дыхания.

Вылечить его нельзя – можно дождаться, когда оно начнет прогрессировать, и пересадить пациенту новые легкие.

Звучит как-то… слишком легко и беспечно.

На самом деле трансплантация легких – это сложнейшая операция, которая для людей с муковисцидозом является единственным возможным, хоть и радикальным, методом лечения.

Та девушка как раз ждала операцию. Она была очень красивая, и даже канюля, которая из носа вела через катетер к кислородному концентратору, ее не портила.

Кислородный концентратор – это такой громоздкий прибор, высотой по колено, на колесиках. Девушка привязана к нему в прямом смысле – отходит лишь на длину катетера. Он дает ей кислород, без которого она может задохнуться.

И вот однажды она пошла в поликлинику на какой-то плановый осмотр. Ей нужен был кабинет на третьем этаже. По лестнице подняться нереально, это весь день нужен, поэтому лифт.

Она рассказывает, как идет по коридору к лифту, за собой концентратор везет. Идет медленно, потому что человеку, у которого практически нет легких, сложно ускоряться.

Она подходит к лифту, а в нем стоит женщина. И изо всех сил жмет на кнопку.