Легенды и мифы Невского проспекта

Говорят, органы госбезопасности всячески старались сохранить «Сайгон» в том виде, как он сложился. Так будто бы было легче контролировать молодежные движения. Можно предположить, что среди постоянных посетителей кафе было немало обыкновенных доносителей. «Сайгонщики» это хорошо понимали. Однажды, после очередного ремонта, в «Сайгоне» появилась стена, сплошь декорированная зеркалами. «Сайгонщики» были уверены, что за ними спрятана специальная аппаратура, с помощью которой все «снимается и записывается».

Интерес ленинградской общественности к «Сайгону» был всегда велик. Это легко подтверждается городским фольклором, его уникальной фразеологией, которая теперь уже, надо полагать навсегда, останется в словарях городской обиходной речи петербуржцев. Хорошо известна формула братской общности, ничуть не меньшая по значению, чем «В одном полку служили»: «На одном подоконнике в „Сайге“ сидели». Надо напомнить, что широкие низкие подоконники «Сайгона» и в самом деле успешно использовались наряду с общепитовскими высокими столиками. На подоконниках пили кофе и вели умные беседы, ожидали товарищей и просто отдыхали. Уникальной формуле общности вторит столь же уникальная клятва, в надежности которой сомневаться было не принято: «Век Сайгона не видать!». В последнее время появилась формула, еще более расширившая и углубившая значение «Сайгона» в глазах современных петербуржцев: «Вышли мы все из „Сайгона“».

Пик популярности «Сайгона» пришелся на время агонии советской власти. Фольклор отметил это явление броской и запоминающейся формулой: «У совка агония, вот и пью в „Сайгоне“ я». Среди завсегдатаев «Сайгона» были известные в будущем диссиденты и политики, поэты и художники, актеры и общественные деятели: Иосиф Бродский, Сергей Довлатов, Иннокентий Смоктуновский, Борис Гребенщиков, Юрий Шевчук, Михаил Боярский, Евгений Рейн, Михаил Шемякин и многие другие, кого в начале окрестят, кто с ненавистью, а кто с благодарностью «шестидесятниками». Память о «Сайгоне» сохранилась не только в фольклоре. О нем слагали стихи и пели песни:

Мы познакомились с тобойВ «Сайгоне» час назад.Твои глаза сказали «Да»,Поймав мой нежный взгляд, —

пел кумир молодежи тех лет Майк Науменко.

Но если ленинградцы к «Сайгону» относились традиционно терпимо и снисходительно, как к любому проявлению молодежной авангардной культуры, то московские неонацисты, лжепатриоты и прочие политические маргиналы из бывших комсомольцев на дух не переносили неповторимый питерский «Сайгон». В конце 1980-х годов, если верить фольклору, они объединились вокруг идеи разгромить «Сайгон» и примерно наказать «Сайгонщиков». Говорят, в 1987 году на Питер двинулись несколько поездов, набитых «люберами». И хотя милиция об этом была заранее осведомлена и еще где-то под Тосно все москвичи были высажены из поездов и отправлены обратно в Первопрестольную, на Московском вокзале, если верить фольклору, собралось огромное количество ленинградских гопников, бомжей и прочего сброда с единственной целью – отразить нападение Москвы на Питер.

Между тем сохранилась легенда, что одной группе подмосковных люберов все-таки удалось добраться до Ленинграда. Высадившись на Московском вокзале, они бросились искать тот самый ненавистный «Сайгон». На глаза им попался пивной бар «Хмель». Увидев у входа толпу жаждущих опрокинуть кружечку пива мужиков и решив, что это и есть «Сайгон», москвичи ворвались в пивную, преисполненные решимости восстановить в Ленинграде социалистическую справедливость. И тут, согласно легендам, началось самое невероятное. Против москвичей объединились не только завсегдатаи пивного бара, но и окрестная молодежь, и местные стражи порядка. Люберы, получив сполна все, что они обещали другим, побитые и осмеянные, едва добрались до Московского вокзала и спешно покинули Ленинград. И вправду, не зря говорят, что «в Питере такие крутняки».

В 2001 году бывшая гостиница «Москва» вновь обрела свой первоначальный статус. Теперь это гостиница «Radisson SAS Royal hotel», или просто «Рэдиссон». В современном петербургском городском фольклоре известна как «Редиска».

А посетители закрытого «Сайгона» стали собираться в безымянном кафе, расположенном в доме № 77 по Невскому проспекту. В разное время кафе в городском фольклоре называли по-разному: «Тараканник», «Застенок», «Скворечник», «Ольстер». Теперь он стал «Новым Сайгоном». Однако новое место не соответствовало ни популярности, ни статусу традиционного «Сайгона». Все-таки не «На углу всех улиц». Название не прижилось.