Легенды и мифы Невского проспекта

В Ленинграде был объявлен всесоюзный конкурс на памятник поэту. Как известно, в конкурсе победил проект молодого в то время ленинградского скульптора Михаила Аникушина. И родился анекдот: на конкурсе рассматривается проект «Пушкин с книгой в руке». «Это хорошо, но надо бы немного осовременить», – сказал председатель жюри. Через некоторое время проект был переработан. Он представлял собой Пушкина, читающего книгу «Вопросы ленинизма». – «Уже лучше. Но надо бы поубедительнее». После очередной доработки в проекте оказался Сталин, читающий томик Пушкина. «Очень хорошо, – воскликнул председатель. – Но все-таки несколько натянуто». Победил окончательный вариант проекта памятника, на котором Сталин читает «Вопросы ленинизма». Еще более острым оказался анекдот, в котором были просто объявлены результаты этого замечательного конкурса: третья премия присуждена проекту, где Пушкин читает свои стихи, вторая – Сталин читает стихи Пушкина, первая – Сталин читает Сталина.

Вся эта вакханалия вокруг памятника поэту закончилась с началом Великой Отечественной войны. Потом было просто не до того. А вскоре для памятника нашли новое место – площадь перед зданием Русского музея.

Надо сказать, судьба памятников в Петербурге складывалась непросто. По сложившейся традиции в столице Империи можно было устанавливать памятники исключительно царским особам, великим князьям и полководцам. Деятелям же культуры и искусства памятники ставились в городах их рождения. Так, например, первый памятник Пушкину был установлен в Москве. Исключений практически не было. Дело доходило до того, что при решении вопроса о месте установки того или иного памятника, заслуживающего места в столице, приходилось идти на всяческие ухищрения.

В 1844 году умер Иван Андреевич Крылов. Баснописец и драматург впервые приехал в Петербург из Твери. Служил чиновником в Казенной палате и Горной экспедиции. Затем надолго оставил службу и занялся литературным трудом. Издавал журналы «Почта духов», «Зритель», «Санкт-Петербургский Меркурий». Писал пьесы, которые одно время не сходили с подмостков петербургских театров. Но прославился своими баснями, за что в народе заслужил прозвища «Соловей» и «Российский Эзоп». В основном это были, конечно, вольные переводы из Эзопа и Лафонтена. Но все они были откликами на конкретные события в России и потому отличались исключительной актуальностью. Любимец петербургских литературных салонов и друг всех литераторов, тучный и незлобивый Крылов сам был предметом бесконечных шуток ядовитой столичной молодежи. Вот только некоторые.

Раз Крылов шел по Невскому проспекту, что было редкостью, и встретил императора Николая I, который, увидев его издали, закричал: «Ба, ба, ба, Иван Андреевич, что за чудеса? – встречаю тебя на Невском. Куда идешь? Что же это, Крылов, мы так давно с тобой не виделись?» – «Я и сам, государь, так же думаю: кажется, живем довольно близко, а не видимся».

Несколько молодых повес, прогуливаясь однажды в Летнем саду, встретились со знаменитым Крыловым, и один из них, смеясь, сказал: «Вот идет на нас туча». – «Да, – возразил баснописец, проходя мимо них, – поэтому и лягушки расквакались».

После долгой и мучительной болезни – на ноге было рожистое воспаление, которое мешало ему ходить. – Крылов с трудом вышел на прогулку по Невскому проспекту. А в это время мимо в карете проезжал его знакомый и, не останавливаясь, прокричал: «А что, рожа прошла?». – «Проехала», – вслед ему сказал Крылов.

Высочайшая оценка творчества Крылова была вынесена ему еще современниками. Сохранился исторический анекдот о похоронах великого баснописца. Кукольник шел за гробом Крылова. К нему подошел прилично одетый господин с орденом. «Позвольте узнать, кого хоронят?» – «Министра народного просвещения», – ответил Кукольник. «Как? Возможно ли? Разве граф Уваров скончался?» – «Это не Уваров, а Иван Андреевич Крылов». Господин посмотрел на Кукольника и заметил ему: «Крылов был баснописец, а Уваров – министр». – «Это их просто смешивают: настоящим министром народного просвещения был Крылов, а Уваров писал басни в своих отчетах», – ответил Кукольник.

Таким он и остался в петербургском городском фольклоре – «министром народного просвещения», мудрым умным «дедушкой Крыловым», к известной лености, некоторой неопрятности, неумеренному аппетиту и сонливости которого друзья относились со снисходительной терпимостью.

Умер Крылов от воспаления легких. Однако образ его – лентяя, неряхи и обжоры, который, надо сказать, старательно поддерживал он сам, – породил легенду о том, что умер баснописец от переедания. «Каши протертой с рябчиками объелся давеча», – будто бы сказал он уже на смертном одре.