Легенды и мифы Невского проспекта

За Домом Голландской церкви от Невского проспекта отходит Большая Конюшенная улица, возникшая в 1730-х годах как проезд с Невского проспекта к придворным конюшням. Строились здесь в основном зажиточные и очень богатые домовладельцы. Сказывалась близость к центральной улице города. Одним из таких застройщиков оказался булочный мастер, швейцарский подданный Ф.К. Вебер. Большой четырехэтажный, с магазином на первом этаже доходный дом № 13, известный в Петербурге как «Дом Вебера», построен для него в 1852–1853 годах по проекту академика архитектуры Карла-Густава Альштрема. В арсенале городского фольклора сохранился анекдот. Император Александр II, проезжая однажды по Большой Конюшенной, обратил внимание на новый дом и спросил: «Чей это дом?». Ему ответили: «Булочника Вебера». – «Видно, у него хорошие дрожжи», – отметил государь.

В 1909 году на Большой Конюшенной улице, 21–23, по проекту архитектора Э.Ф. Вирриха было построено здание для магазина Гвардейского экономического общества. В дореволюционном Петербурге его хорошо знали по обиходным названиям «Гвардейка», или «Гвардейская экономка». Выпускники военных училищ и офицеры гвардейских полков пользовались здесь некоторыми преимуществами.

В 1927 году в этом здании открывается универмаг ДЛК, или Дом ленинградской кооперации. Затем преобразуется в торговую фирму «Дом ленинградской торговли». С тех пор аббревиатура ДЛТ стала завоевывать заслуженную славу среди ленинградцев и многочисленных гостей города.

Между тем интригующая аббревиатура, почти совпадающая с инициалами известного политического революционного деятеля Льва Давидовича Троцкого, породила множество ассоциаций. Появилась легенда о том, что в середине 1920-х годов строгие ревнители русского языка вряд ли могли допустить такую лингвистическую небрежность. Если и называть таким образом торговое заведение, то уж никак не Дом ленинградской торговли (ДЛТ), а Ленинградский дом торговли (ЛДТ). Но, как на зло, в это время Лев Давидович Троцкий объявляется врагом народа и изгоняется из священных рядов большевистской партии. И если оставить безупречно правильную аббревиатуру ЛДТ, то не станет ли это невольным памятником опальному члену ЦК ВКП(б), да еще в недавнем прошлом председателю Петросовета? За это можно и поплатиться. И тогда в тех непростых условиях идеологической борьбы якобы и пошли на дешевый трюк, поступившись общепринятой логикой и обыкновенными правилами письма.

Универмаг Гвардейского экономического общества. Фото 1913 г.

На противоположной стороне Конюшенной улицы в 1733 году именным указом императрицы Анны Иоанновны был выделен участок № 8 для финско-шведского церковного прихода. Уже через год здесь была построена деревянная церковь Святой Анны, которая первоначально предназначалась для обслуживания обитателей «Финских шхер». К концу века деревянная церковь пришла в ветхость, и в 1803–1805 годах вместо нее возвели каменную по проекту архитектора Х.Г. Паульсена. Храм освятили в честь Святой Марии, небесной покровительницы матери императора Александра I, вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Финны называли церковь по-своему: Мариенкиркко.

«Финскими шхерами» в начале XVIII века называли район от Мойки в сторону современной Дворцовой площади. Финны старательно подчеркивали свою самостоятельность и автономность и даже Петербург называли по-своему – «Финополис», или «Пиетари», а район Большой Конюшенной улицы вокруг Финской церкви в самом цент ре Петербурга – «Финским уголком», или «Маленькой Финляндией».

Авторитет трудолюбивых и добросовестных финских крестьян в Петербурге был высоким. Среди русских молочниц сложилась языковая традиция произносить «молоко», «масло», «сливки» с акцентом, на финский манер. Так демонстрировалось высокое качество товара. Местные финны утверждают, что пословица «Почем фунт лиха?» этимологически восходит к финскому слову «liha», что означает обыкновенное «мясо», которое окрестные финны из так называемого «Финского пояса Петербурга» в избытке завозили на питерские рынки и фунтами продавали горожанам. Видимо, фунт мяса стоил не так дешево, если в фольклоре «liho» могло трансформироваться в «беду» или «несчастье».

Финская церковь Св. Марии. Фото 2016 г.