Легенды петербургских садов и парков

В октябре 1948 года, в период непримиримой борьбы советской власти с космополитизмом и подражанием Западу, город Ораниенбаум преименовали в Ломоносов. Нашелся и достаточно удобный повод. В 1753 году по проекту М.в. Ломоносова в Усть-Рудице, что вблизи Ораниенбаума, создали первую в России фабрику по производству мозаичных смальт и цветного стекла. «Вблизи» — это мягко сказано. Усть-Рудица находится в 26 километрах от Ораниенбаума, да и фабрика просуществовала недолго, чуть более пятнадцати лет. Но и этого оказалось достаточно, чтобы лишить город с 200-летней к тому времени историей своего родового имени. От камня, брошенного неосторожной рукой в мутные воды примитивного сознания, круги расходятся до сих пор. «А вы знаете, что Ломоносов еврей?» — «Как? И он тоже?» — «Представьте себе, его настоящая фамилия Ораниенбаум».

Впрочем, каких только курьезов не случалось в биографии славного города Ораниенбаума. Например, еще в 1917 году одна из старейших улиц города — Еленинская, названная так в честь владевшей тогда Ораниенбаумом великой княгини Елены Павловны, одним отсечением первой буквы была превращена в Ленинскую. Кстати сказать, этот веселый каламбур, пришедший в голову кому-то из местных революционных матросов, стал первым в новой России топонимом, посвященным «вождю всемирного пролетариата».

Но вернемся в начало XVIII века. В 1711 году архитектор Джованни Фонтана, занятый на строительстве петербургского дворца Меншикова на Васильевском острове, приступает к возведению загородной резиденции Александра Даниловича на самом берегу Финского залива. Первоначально на высокой естественной гряде выстроили двухэтажный корпус, продолженный впоследствии одноэтажными полуциркульными галереями, завершенными двумя эффектными павильонами в виде башенок. От павильонов, в одном из которых была устроена церковь, а в другом — Японский зал, уходили на юг одноэтажные, украшенные аркадами, корпуса служебных флигелей, образующих гигантских размеров внутренний двор.

Ощущению небывалой высоты и грандиозности дворца со стороны моря способствовали террасы, декорирующие северный склон естественной возвышенности, служившей как бы пьедесталом всему сооружению. На террасы вели пологие пандусы и живописные торжественные веерообразно расходящиеся лестницы, нарядно украшенные балюстрадами, вазами, нишами и скульптурой.

Это был типичный барочный загородный особняк, гипертрофированные размеры которого, чрезмерная величественность и подчеркнутая парадность отражали свойства характера владельца, чье непомерное честолюбие и тщеславие не позволяли тому оставаться на втором плане. Его петербургский дворец слыл самым большим в столице, не исключая царские палаты, а дворец в Ораниенбауме значительно превышал размеры царского петергофского дворца. Современники называли Меншиковский дворец на берегу моря «Увеселительным замком». Его вид с гигантской короной над крышей и княжескими вензелями на балконных решетках издалека привлекал внимание морских путешественников. В свою очередь, плоские крыши галерей, огражденные в XVIII веке балюстрадой и служившие для прогулок, открывали удивительно прекрасные перспективы Финского залива и кронштадта.

В 1713 году «княжим архитектором» становится Шедель, работавший в Ораниенбауме вплоть до опалы и ссылки Меншикова. Затем проектными и строительными работами во дворце в разное время занимались Михаил Земцов, Бартоломео Растрелли, и, наконец, Антонио Ринальди. Каждый из них, привнося элементы собственного архитектурного почерка, тем не менее сумел сохранить единство первоначального художественного замысла и цельность пространственной композиции. Однако в дальнейшем на сохранность дворца в известной мере сказалось отсутствие постоянных владельцев. В разное время он принадлежал Морскому госпиталю, Морскому кадетскому корпусу, наследнику престола Петру Федоровичу, другим особам царской фамилии. В нем располагались различные учреждения и ведомства. Дворец постепенно приходил в упадок. Исчезали элементы, наличие которых придавало дворцу величественность и грандиозность. Так, например, утрата аркадной обработки каменных стенок террасы начисто лишила восприятие дворца как многоэтажного сооружения.

Одновременно со строительством Большого дворца перед его северным фасадом разбили регулярный Нижний сад с партерным сквером, боскетами и скульптурой. По замыслу его создателей сад предполагалось украсить фонтанами в количестве большем, чем в царском Петергофе. В сочетании с подстриженными на европейский манер кустарниками в саду высадили огромное количество деревьев по примеру старомосковских усадебных садов. Согласно описи 1736 года, только «яблонь было 314, а вишен — 600 старых дерев».