Лекции по искусству. Книга 5

С этой картиной связан еще один факт. Когда снимали фильм о Петре, то актеров подбирали, согласно изображению на картине. Поэтому появился Черкасов. Художник задал гениальную матрицу. Вот вам Алексей, а вот вам и Петр. И по-другому уже не будет никогда. Он предложил определенную историческую матрицу и персонажи пошли гулять.

Репин написал «Иван Грозный убивает своего сына». Момент сыноубийства. Наследника. Супостат сумасшедший! Теперь у него и у России нет законных наследников.

«Иван Грозный убивает своего сына»

Однажды, а это было 40 лет назад, в 1971 году, в Музее изобразительных искусств проходила выставка. Я хорошо помню и этот год, и эту выставку — я вам уже о ней рассказывала. Эта та выставка, где был портрет Жемчуговой 18-го века. И на этой выставке был специальный зал Петровского времени. В нем висело пять или семь портретов Екатерины. Она не была похожа на Тарасову. Все художники изобразили орангутанга: такая здоровенная бабища, с огромной грудью, брови, как у Брежнева. Почему он на ней женился, в чем там было дело — сказать трудно. То ли художники хотели ей так «польстить», то ли она действительно была так страшна, но было в ней что-то звериное. И портрет Меньшикова, которого можно было узнать на расстоянии. Как вылитый. Идем дальше. Портреты Петра. Молодой, эти желваки, улыбка озорная, глаза наглые, плечо вперед — с вызовом. И что мы читаем под портретом? Цесаревич Алексей Петрович. Постойте, но он же должен быть таким, как на картине Ге. А картина говорит: «Нет, я таким никогда не был». Ты спрашиваешь: «А откуда ты?» — «Из Исторического музея. Пойдите посмотрите. Никаких подмен».

Екатерина Первая

Екатерина Первая

Александр Меньшиков

Цесаревич Алексей Петрович

Поверьте, Алексей — точная копия Петра. Такой же энергичный, злой, белозубый, наглый и какая мощная энергетика.

У меня есть очень интересный сценарий. Называется «Метафизика». Он был напечатан. Я раскопала все материалы. И начало идет от того момента, как первый граф Толстой ловил царевича на Западе. Царевич рвался к власти. Он не мог дождаться, когда папаша помрет, а тот все живет и живет. А парень был серьезно болен. Немецкие врачи держали его на перловке, потому что она необыкновенный продукт — в ней, в большом количестве, собраны витамины и природный энергетик. И все ждет царевич смерти отца, а Петр все не умирает. Конечно, это был самый настоящий политический заговор. И теперь понятна несостыковка в фильме. Зачем убивать Алексея, если он внешне выглядит так, как на картине у Ге? Зачем его казнить? Зачем потом сжигать. Кто он такой? Инфузория туфельки, амеба, ни духа, ни мысли, ничего! Так и напрашивается: «Иди, сыночек, к папочке, будем с тобой на лошадках кататься, рыбку ловить. Ефросинью не тронут». А баба-то была страшна!

А если он выглядел так, как на портрете, что из Исторического музея, то, конечно, у Петра страх был настоящий. Подобный человек, абсолютно идентичный. И Алексей был чистым Петром I. Почему? И эту правду нам каким-то образом предоставляют.

Теперь важная вещь: писатели и художники 19-го века занимали места историков и философов. Когда они писали картину, их интересовала не столько формальная или живописно-образная сторона вопроса или живопись, как таковая, или язык живописи, сколько историко-идеологическая сторона вопроса. Они подменили собой в 19-ом веке философов.

Идем дальше. Толстой имел переписку со своей теткой по поводу того, что он хотел найти. А найти он хотел того, кто был первым графом Толстым, откуда у них титул и графский перстень. У него была мечта. Он хотел, чтобы первым графом был некто Иван Толстой — святой, умерший на Соловках. Он его почитал и мечтал, чтобы основание рода Толстых было оттуда. И собирал материал о нем. Но, когда Лев Николаевич узнал правду, то полностью охладел к источнику рода, потому что им оказался не Иван, а его отец — Петр Толстой. И когда он вник в жизнь Иванова отца, аппетит у него исчез совсем, потому что Петр Андреевич Толстой оказался стрелецким сыном. Петр I простил стрелецкое прошлое отца Петра Андреевича, а поскольку он был необыкновенно умен, послал его уже в зрелом возрасте учиться за границу. Дальше история Толстого просто фантастическая. Он был послом в Стамбуле, вел восточную политику Петра I. Умнейший человек, образованный, но Петр I не был бы Петром I, если бы не делал то же самое, что и люди, подобные ему. Он сказал: «Ты стал европейцем, умен, дипломатичен. Излови моего мальца». Дал ему в помощники графа Румянцева, который на самом деле оказался чистым Д’Артаньяном. У нас был свой Д’Артаньян! И это — граф Румянцев. Чистейший мушкетер! И этот Д’Артаньян вместе с Петром Андреевичем отправились искать Алексея. Где они его нашли, как нашли и как отловили, я рассказывать не буду. Но, когда они его привезли, подкупив Ефросинью и тещу Алексея, то есть мать его первой жены, Петр I сказал: «Ну, что, друг мой, тебе и следствие вести. Я организовал под тебя пыточный отдел».