Ленин и Инесса Арманд. Любовь и революция

Глава 5. Любовь и революция

Историю моих отношений с женщинами можно поделить на периоды. И в каждом таком периоде найдется всего пара-тройка прекрасных дам, которые действительно имели некое значение в моей жизни. Наверное, каждой из них хотелось занять центральное положение, но ни одна из них не стала мне ближе, чем Наденька. Пожалуй, этого и не могло случиться. Надежда Константиновна разделила все тяготы моей жизни и принимала меня таким, какой я есть. Она стойко выдержала многие испытания, которые довелось нам пережить вместе. А все прочие женщины появлялись в те моменты, когда я уже был на пути к своей цели и особых тягот они со мною не разделяли и не желали разделять. Отчасти они хотели занять место Нади – прийти уже на все готовое.

Но как бы хороши собой и умны они не были, никто и никогда из них не будет в моей судьбе также значителен как супруга.

Еще в самом начале нашей совместной жизни нас обоих приговорили к трехлетней ссылке в Сибири – Надежду Константиновну несколько позже, чем меня. Вот тогда я и сделал ей предложение стать моей женой.

Кажется, она не вполне понимала, что я ей предлагаю: то ли «настоящий» брак, то ли какую-то уловку, которая просто позволит нам, двум ссыльным, отбывать наказание вместе. Но вскоре я объяснил ей, что брак будет «настоящим». И что не просто так я выбираю ее в жены. А действительно хочу идти рука об руку с ней. У нас был тогда не только один взгляд на революцию, и то, какой она должна быть, мы же были еще и молодоженами, и, конечно, это скрашивало ссылку. То, что говорят, мол, ничего, кроме холодного расчета, с моей стороны не было, это не так. И если я не говорил об этом никогда, это вовсе не значит, что не было в нашей жизни ни поэзии, ни молодой страсти.

Наши родные ожидали, что вскоре в нашей семье появится ребенок. Но этого к моему великому сожалению не произошло: рождению отпрысков помешала базедова болезнь, которая развилась у Наденьки. Помню, как в апреле 1899 года я прочел письмо, которое она писала из ссылки моей матери: «Что касается моего здоровья, то я совершенно здорова, но относительно прилета пташечки дела обстоят, к сожалению, плохо: никакая пташечка что-то прилететь не собирается…» Помню, с какой горечью она говорила все это мне и всегда очень жалела и переживала, что у нас не было ребятишек.

Я тоже переживал, конечно, но нам помогала постоянная работа, в ней мы оба находили и утешение, и поддержку, и смысл жизни.

Но часто нет-нет да и сорвется какая-нибудь печальная фраза с губ. Вот однажды в эмиграции я не выдержал и горько заметил о каком-то своем товарище: «Он, видите ли, пишет, что через некоторое время, счастливец, его жена ждет ребенка…». Супруга тогда убежала в слезах в свою комнату, а мне сделалось неловко за свое малодушие. Да, я, как и моя жена, Надежда Константиновна, очень сильно хотел иметь ребенка, но тщетно… В своих сочинениях я всегда, поэтому, резко осуждал некую несуществующую «мещанскую парочку, заскорузлую и себялюбивую, которая бормочет испуганно: самим бы, дай бог, продержаться как-нибудь, а детей уж лучше не надобно».

Такие ведь люди и на самом деле встречаются. И не подозревают они, насколько трудно и тяжело это, когда хочешь, но не можешь иметь ребятенка.

Моя Наденька до последнего моего вздоха будет моей главной женщиной. Она – очень умная и талантливая. И пускай не все гладко складывалось, но мы – самые близкие люди друг для друга.

И я никогда не терпел высокомерного отношения к прекрасному полу. Да, многие дамы может и глупы как пробки, но этого можно ожидать и от мужчин. Не всем дан природный ум и видение тех или иных вещей в их истинном свете, и те, кто умнее, должен показать и рассказать другим, какие идеалы есть подлинные. И если женщина умна, она тоже имеет право просвещать. И как не покажется это странно обывателям, в наше время и с женщиной есть о чем поговорить и поспорить.

Как-то в эмиграции на улице я признался одному своему знакомому:

– Люблю путешествовать, особенно вместе с Надей.

– Ну уж, – грубовато засмеялся мой собеседник, – нашли что интересного… Я понимаю вдвоем, это да…

Он хотел еще продолжить, но я тогда покраснел и перебил его:

– Как? С женой-то не интересно?.. А с кем же тогда интересно?.. Эх, вы…

Быстро вскочил на велосипед и уехал прочь, оборвав таким образом этот пустой и неинтересный разговор.

В домашнем хозяйстве я также не стеснялся выполнять некоторые обязанности, которые принято считать чисто женскими: я пришивал пуговицы, чистил одежду и многое другое. Наденька во всем помогала мне, а я ей. Ссылка, знаете ли, к дисциплине приучает быстро. И почему бы и не помочь супруге? Однажды я услышал, что к чаю нет хлеба, и возмутился:

– Ну, уж за хлебом это я пойду! Почему ты, Надя, мне раньше этого не сказала? Должен же я принимать участие в хозяйстве…

А бедняжка Надежда Константиновна так не хотела меня отвлекать от работы, что с ног бы сама валилась, а все сама бы выполнила и по дому и мне помогла.