Ленин и Инесса Арманд. Любовь и революция

Володя был рядом со мной – благоговейно следующий по всем этапам нашей скитальческой жизни. Пять лет счастья оборвались его трагической болезнью и ранней смертью… Перед этим я опять попала в ссылку, он по состоянию здоровья не смог быть рядом, но я сумела сбежать – сначала в Петербург, а затем – в Швейцарию, к нему в туберкулезный санаторий, – и смогла побыть подле него несколько последних дней… Потом было трудно, но я преодолела этот страшный удар и неизбывное личное горе. Непоправимая потеря… С ним было связано все мое личное счастье. А без личного счастья человеку прожить очень трудно. Физическое влечение часто не связано с сердечной любовью, и в моей жизни эти два чувства совпали, наверное, всего лишь раз. Я имею ввиду Владимира.

На протяжении многих лет каждый час, каждый день моей жизни моей были расписаны буквально по минутам. На каждом шагу меня подстерегала опасность. Но я не теряла времени ни в тюрьмах, ни в ссылках, ни в эмиграции. В пору тяжкой реакции, безвременья, предательств и уныния, пору мезенской ссылки, мою энергию было не победить! В ссылках я говорила себе: терпение и бодрость! После блестящей, интересной деятельности перейдем к мелкой, серенькой, кротовой работе – большой вопрос, какая из них окажется плодотворнее. Но у меня и «кротовая» работа превращалась в «блестящую, интересную деятельность».

Скажу про себя прямо – жизнь и многие жизненные передряга, которые пришлось пережить, мне доказали, что я – сильная, доказали это много раз, и теперь я это знаю наверняка. Но мне часто говорили, да и до сих пор еще говорят: «Когда мы с вами познакомились, вы нам казались такой мягкой, хрупкой и слабой, а вы, оказывается, железная леди». Да, конечно, внешние и поверхностные впечатления посторонних людей не играют никакой роли и не имеют никакой цены, но мне интересно – неужели на самом деле каждый сильный человек должен быть непременно жандармом, лишенным всякой мягкости?! По-моему, это «ниоткуда не вытекает» – выражение одного моего хорошего знакомого. Наоборот, в женственности и мягкости есть обаяние, которое тоже – сила.

Чтобы забыться в октябре 1909 после года напряженнейшей учебы в Брюссельском Новом университете я выдержала экзамен и получила диплом, в котором была указана ученая степень – лиценциат экономических наук. И почти сразу отправилась в Париж, где меня ждала моя новая жизнь.

Здесь я познакомилась с новыми людьми – прекрасными и полными правильных идей. Здесь женщины считали также как и я, что наше время отличается отсутствием «искусства любви»; люди абсолютно, не умеют поддерживать светлые, ясные, окрыленные отношения, не знают цены «эротической дружбы». Любовь для них – либо трагедия, раздирающая душу, либо пошлый водевиль. Надо вывести человечество из этого тупика, надо научить людей светлым, ясным и не обременяющим переживаниям. Только пройдя школу «эротической дружбы», психика человека станет способна воспринять «великую любовь», очищенную от ее темных сторон.

Без любви человечество почувствовало бы себя обокраденным, обделенным, нищим. Нет никакого сомнения, что любовь станет культом будущего человечества.

Здесь я почувствовала, что могу быть самой собой. И меня не осудят.

Именно здесь я встретила его. Имя Владимир – вообще для меня знаковое. Меня захватила большая любовь к вождю большевиков. Став «подругой Ленина», я осознано приняла правила игры на «троих» и смогла проявить дружеские чувства даже к жене любимого человека. Но и Надежда Крупская отвечала мне взаимной симпатией. Женщине, которая откровенно нравилась ее мужу, и она была в курсе наших отношений…

Очень скоро я стала правой рукой Владимира. Я переводила его книги и статьи, разъезжала с его заданиями по Европе. Втроем – я, Ленин и Надежда Константиновна – мы организовали школу в Лонжюмо. В этой школе учились не дети – школа была партийной. Я взяла на себя руководство, а педагогами стали Крупская, Ленин, Луначарский, Роза Люксембург. Мне кажется именно партийное образование и сблизило Владимира со мной окончательно – именно в Лонжюмо мы стали впервые так близки.

Но увидев, что Владимир слишком увлекся мной, – он стал часами пропадать со мной наедине, или надолго уходил гулять со мной из дома в лес, – Крупская поставила ультиматум – или она, или я. А он упросил Надежду Константиновну остаться, – я сама умоляла его не бросать меня и вернуться к прежним отношениям, ведь никому не будет хуже, если мы вновь будем все втроем вместе жить и работать на благо нашей общей державы.

Да, страсть и любовь всегда находили меня. Есть две вещи, без которых я не смогу жить ни дня – любовь к Владимиру и революция. Это две части целого, они во мне, они со мной, они – это я…

Глава 7. Революционные мысли

Мои родители вовсе не были революционерами, но мы все, их дети, выросли революционерами. Александр стал террористом-народовольцем, все остальные – социал-демократами, большевиками. И я, бесспорно, этим горжусь.