Ленин жив! Культ Ленина в Советской России

Тело можно было наблюдать через стеклянную крышку саркофага, где оно покоилось на красной обивке. Ленин был одет в китель цвета хаки с орденом Красного Знамени и значком члена Центрального Исполнительного Комитета на груди. Руки были сложены на груди. Нижнюю часть туловища прикрывала черная и пурпурная атласная ткань. В голове и в ногах стояли часовые с примкнутыми к винтовкам штыками. Делегации рабочих, солдат и прочие посетители продолжали входить в двери Мавзолея до позднего вечера.

3 августа тело Ленина было показано зарубежным журналистам. «Тело находится в прекрасном состоянии, — сообщал Уолтер Дюранти. — Специалисты-медики, которые проводили бальзамирование, уверяют, что не пользовались ни воском, ни красящими веществами, однако лицо имеет совершенно естественный вид, следов пигментации не заметно, тело не уменьшилось в объеме, черты не съежились. Специалисты ухитрились даже изобразить на лице покойного улыбку»[593]. Збарский сравнивал результат своих совместных с Воробьевым трудов с мумиями египетских фараонов. Он указал журналистам, что египтяне умели сохранять тела своих властителей, но черты лица при этом становились неузнаваемыми. Ленин же, напротив, выглядит просто спящим. Збарский добавил, что полная стоимость бальзамирования составила всего лишь 7500 долларов, «ничтожно малую долю богатств, которые египтяне тратили на тела своих фараонов, сановников и верховных жрецов»[594]. По словам профессора, комиссия экспертов, осмотревшая тело, рассчитывала, что, как минимум, в ближайшие три-четыре десятилетия нежелательных изменений не наступит. Збарский выразил мнение, что при условии поддержания постоянной температуры «тело Ленина будет сохраняться вечно». То, что совершили они с Воробьевым, церковь назвала бы чудом, однако это не чудо, а торжество науки: «Русская церковь провозглашала чудом нетленность тел православных святых. Однако мы совершили то, что еще не известно современной науке… Мы проработали четыре месяца, применяя определенные соединения, достаточно широко используемые ныне химиками. Ничего чудесного в этом нет»[595].

Збарский, по-видимому, надеялся, что его труд продемонстрирует советскому народу и всему миру успехи советской науки. Однако в намерения Комиссии по увековечению, а также тех из числа руководителей партии и правительства, кто выдвинул и поддержал идею сохранить тело вождя, входило большее. Набальзамированное тело Ленина, выставленное в самом сердце Москвы, должно было сделаться главным и нагляднейшим символом культа, учрежденного на долгие времена. Набальзамированному телу, по замыслу комиссии, предстояло служить постоянным напоминанием о присутствии Ленина. Тело, помешенное в гробницу, вызывало благоговение и в то же время было доступно: именно такой кумир предлагали в качестве объекта почитания организаторы культа Ленина. Ленина мог видеть всякий, кто готов был часами стоять в очереди перед Мавзолеем. Ленин соединял в себе святого, царя и мученика, пожертвовавшего собой во имя революции.

Канонизация Ленина свершилась — об этом свидетельствовало не только обращение с его телом, но и тон биографов, которые делали из Ленина пророка и политического чудотворца, плакаты, похожие на иконы, лозунги и хвалебные слова — из них следовало, что Ленин жил и умер во имя освобождения угнетенных. Ленин мертвый продолжал служить народу, направляя его и защищая.

Зарубежные посетители Москвы часто испытывали изумление при виде людей, поклоняющихся мертвому телу; особенно странное впечатление производил этот культ в 1920-е гг., когда человечество ничего подобного еще не знало. В 1928 г. Теодор Драйзер писал:

«Я слышал не единожды, что о его набальзамированном трупе, который выглядит сейчас точно так же, как в день смерти, идут суеверные толки. Говорят, что пока он пребывает там в целости и сохранности, коммунизм будет побеждать, а новая Россия — успешно развиваться. Если же — тут рассказчики переходят на шепот — с телом что-нибудь произойдет, хотя бы поблекнет кожа, нужно ждать больших и невеселых перемен — прекрасной ленинской мечте придет конец.

Мистицизм, имя тебе — славянин!»[596].