Ленин жив! Культ Ленина в Советской России

И вот, в скором времени объявили, что Ленин умер. Народ заплакал и заохал: «Что теперь делать будем? Того и гляди англичане с французами присунутся». Но Калинин стал утешать народ и уговаривать его не плакать, а вместо этого взяться за работу. Ленина положили в горницу, которую назвали Мавзолеем, а к двери приставили часового. Лежал Ленин день, два, неделю, вот и месяц прошел — надоело Ленину лежать. Однажды ночью прокрался он наружу через заднюю дверь и пошел в Кремль, где собрались комиссары. Комиссары только-только разошлись. Ленин нашел двух служителей, которые полы подметали и подслушивали у дверей, и спросил, о чем там говорили. «Про Ленина не поминали? Как же. Поминали… Вот, говорят — Ленин умер, зато коммунистов-то чуть не в два раза больше стало, — теперь только пикни Антанта». Ленин вернулся в Мавзолей и довольный лег под стекло.

На следующий день пошел он на завод. Спрашивает рабочих, партийные они или нет. Те отвечают: «До смерти Ленина в беспартийных ходили, а теперь в коммунистах. Ленинцы». Ленину это очень понравилось. На третью ночь отправился он в дальнюю деревню. «В одной избушке огонек светился. Подошел Ленин: „Можно отдохнуть у вас?“ „Заходи“. Входит Ленин и диву дается. Икон нет. Красивые плакаты везде. Портреты. Ленин нарочито спрашивает: „Вы что же, некрещеные?“ „Мы, товарищ, в гражданах состоим, а в нашем доме читальня, а этот вот уголок Ленина…“ „Ну, а как житье-то мужицкое?“ „Да не так, чтоб уж очень, а все-таки вроде налаживается…“ Вышел Ленин из избы радостный, в мавзолей лег успокоенный, и спит вот уже много дней после своих странствий. Теперь уж наверно скоро проснется»[601].

Сказ «Хитрый Ленин» показывает, что культ вождя коммунистов вместе со всеми своими атрибутами, успел уже внедриться в фольклор и народная фантазия наделила Ленина бессмертием. Сказы о Ленине заставляют вспомнить знаменитую легенду, распространившуюся после смерти в 1825 г. Александра I. Согласно этой легенде, император не умер, а бродит по России, переодетый странником[602].

Судя по сходству двух преданий, которые повествуют о посмертной судьбе двух российских властителей, можно заключить: за тот век, что отделяет смерть Ленина от смерти Александра, несмотря на происшедшие за это время крупные революции, политические позиции русского крестьянства не изменились. Культ Ленина во многом сходен с «наивным монархизмом» — как своими конкретными деталями, так и силой эмоционального воздействия. Ленин — герой официального мифа и хвалебных газетных статей — родственен справедливому царю древности, Ивану Грозному или же Петру Великому, который любил и благодетельствовал народ, а по отношению к его угнетателям был гневен и беспощаден. Культ Ленина достиг поставленной цели — надолго стабилизировал политическую жизнь в Советском Союзе и узаконил власть компартии — отчасти благодаря тому, что на него оказала преобразующее влияние традиционная крестьянская культура.

Но в еще большей степени успех культа связан с его внешним, а также и внутренним сходством с религией. Истоки культа тела Ленина как искусственно созданной религии следует искать в восприятии патриархальным народным сознанием ранения и смерти вождя; однако у культа были три конкретных творца: Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич, организатор похорон и знаток русского сектантства; Леонид Красин, не скрывавший своей веры в физическое бессмертие, и Анатолий Луначарский, нарком просвещения и главный богостроитель. За десять с лишним лет до смерти Ленина Луначарский заявлял, что социализм должен создать новую религию, в которой богом будет человек — все человечество. Он провозглашал, что человеческая общность, «всеобщая связанность», преодолеет смерть и достигнет бессмертия.

В 1919 г. Луначарский в скрытой форме вновь вернулся к своим ранним идеям богостроительства[603]. В 1923 г. он принял участие в борьбе с религией и писал, что «„вера в личное бессмертие“ — это „крестьянское верование“, которое ни один разумный человек не может принимать всерьез»[604], однако представляется очевидным, что он при этом по-прежнему оставался богостроителем. На следующий же год он с горячностью принялся обожествлять Ленина. Его статья, напечатанная в день похорон, отличалась религиозной образностью и славила Ленина с фанатическим пылом.

«Пройдет 100 лет, в мире давно уже будет установлен новый светлый порядок. И люди, оглядываясь назад, не будут знать эры более возвышенной, более священной, чем дни этой российской революции, начавшей революцию мировую. И поэтому не будут знать человеческого образа, внушающего больше благоговения, любви и преданности, чем образ не только пророка, не только мудреца нового коммунистического мира, но и его зачинателя, его борца, его мученика, ибо Владимир Ильич сгорел еще в сравнительно молодые годы, привел в полную негодность свой гигантский мозговой аппарат… вследствие непомерной, нечеловеческой, чудовищной работы… Мы видели человека, человека с большой буквы. В нем… сосредоточились лучи света и тепла»[605].